О, ты бы знала, как ты красива
Я не мог тобою восхититься,
И не мог тобою насладиться.
Всё, что я мог — это видеть
Чувствовать тебя и слышать
Но я хотел бы большего,
Вот только это — моё прошлое.
Мы могли бы стать единым целым,
И вместе под луною звёзды б лицезрели.
В едином танце души бы сливались,
И наши чувства вечно б не кончались.
Но увы, я мог лишь видеть, издали внимать,
Твой голос нежный тихо угадать.
Внимал я чувствам, что моё сердце наполняли,
И о большем мечты мои меня терзали.
Но то лишь призрак прошлого далёкий,
Увы, теперь я для тебя жестокий.
Лишь тенью в памяти моей осталась,
И сказкой, что навеки оборвалась…
Легкое дрожание рук выдавало мое волнение, когда я вновь и вновь вчитывалась в хрупкий лист бумаги. Каждая строка, словно драгоценный камень, раскрывала свой смысл, и сердце наполнялось всепоглощающим осознанием: это стихотворение — для меня. Хотя, признаться, эта истина была ясна с первого взгляда, с первой же строки, затронувшей самые потаенные струны души. По щеке, словно нежданная гостья, скатилась скупая, но такая желанная слеза.
Никогда прежде никто не дарил мне столь трогательный, столь проникновенный жест. Никогда мои уши не слышали таких волшебных, таких невероятных стихов, рожденных, казалось, самой звездой.
Внизу записки было ещё несколько слов на корейском с переводом:
нэ чхагэун мамэул адэун сэрэм*
той, что покорила моё холодное сердце.
В голове крутился лишь один вопрос: чем я заслужила его? И заслуживаю ли вообще такого человека?
Сзади послышался звук, и я обернулась, сжимая записку в руках. Тэян вышел из ванной и поставил кружки на стол, после чего повернулся ко мне. Увидев, как с моих глаз текут слёзы, он опешил и заволновался, моментально подойдя ко мне.
— Нелли? Ты в порядке? Что случилось? — взволнованно спросил он и взял моё лицо в свои руки, вытирая слёзы.
Я не смогла ему ничего ответить, лишь подняла записку и показала ему. Он бегло взглянул на лист бумаги и, всё поняв, удивлённо посмотрел на меня.
— Нэл, тебя расстроило это? Прости, я не хотел. Наоборот надеялся увидеть твою улыбку, — виновато проговорил он, и я сразу замотала головой, отрицая его вину.
— Нет, Тэй… Я просто… Это самое лучшее стихотворение в моей жизни, которое я только читала. Ты его…сам придумал? — шёпотом, делая паузы, спросила я, не отрывая своих глаз от него.
Тэян молча кивнул и пальцем провёл по лицу, смахивая последнюю слезу. Я всхлипнула и улыбнулась ему.
— Тэй. Ты столько сделал для меня. Ты всегда оказываешься рядом, когда мне плохо или грустно. Ты всегда стараешься поднять мне настроение или успокоить, если я волнуюсь. Ты делаешь всё это, не прося ничего взамен. Ты удивительный, — неожиданно для себя, откровенно произнесла я.
Я не знала, что всё это значит, но только предполагала. Я понимала, что меня тянет к нему, и что это взаимно. Но также понимала, что всё это невозможно.
Мне не давала покоя мысль, что мама не позволит такие отношения. Она давно расписала мою жизнь от и до. Даже выбрала мне партию подходящего мужа.
Всю мою жизнь решали за меня, не давая мне выбора. И теперь, когда я впервые чего-то захотела — это оказалось чем-то невозможным и нереальным.
А ещё Вениамин… Боже, что будет с ним? Ведь я нравлюсь ему. Он мне тоже симпатичен, но чувства к Тэю сильнее. Я разобью сердце Вениамину, и что тогда с ним станет? Он так долго старался привлечь моё внимание. Долго ходил за мной. Долго просил о встрече.
Ведь он заслужил счастье, правда? И я хотела бы ему его дать, да только… Сердце уже выбрало другого.
Тэян продолжал держать моё лицо в своих ладонях, его взгляд искал в моих глазах ответ на невысказанный вопрос. Я сглотнула, готовая поддаться порыву, закрыть глаза на все преграды и поступить так, как велит сердце. Но в этот самый момент дверь в номер распахнулась.
Вениамин с Яном влетели, как угорелые, будто убегали от кого-то. Увидев нас в таком положении, Ян застыл с широко открытыми глазами, а во взгляде Вениамина проскочила тень боли и разочарования.