Я не могла поверить, что эта реальность — моя. Была ли это милость судьбы, или же в этом сплетении событий таился иной, неведомый смысл — не имело значения. Сейчас я была счастлива. По-настоящему счастлива, впервые за долгие месяцы.
Зазвучала музыка, и зал взорвался аплодисментами. Я сделала глубокий вдох, растворяясь в образе, и ступила под софиты сцены.
ГЛАВА 23. СЕЛЕНА
— Мисс Беннет, — остановил меня Хёнджин, преобразившийся в Дарси.
— Мистер Дарси, — ответила я. — Похоже, вы теперь здоровы?
— Да, спасибо, — прошептал он. — Если бы не Вы, я бы несомненно погиб. Вы спасли мне жизнь, причём не один раз. Ваши слова, тогда, на Хинганском мосту…
Я удивлённо посмотрела на него.
— Вы слышали? — прошептала я.
— Да… Они вселили в меня надежду, — тихо ответил он.
— На что?
— На то, что я Вам небезразличен, — он сделал паузу. — Однако, одно Ваше слово, и я больше никогда не затрону эту тему.
Я опустила глаза и поджала губы, давая понять, что у него есть шанс. Он подошёл ко мне ближе.
— Вы — любовь всей моей жизни, Элизабет Беннет. Поэтому я спрашиваю, объятый страхом, пленённый надеждой… Окажете ли вы мне большую честь, назвав меня своим мужем? — спросил он, не отрывая взгляда, боясь, что, если отвернётся, я исчезну навсегда. Даже акцент, с которым он говорил, совершенно не портил его образ.
Его взгляд приковал меня, и сердце забилось в бешеном ритме, стирая все звуки, кроме стука собственного дыхания. Вдруг зал замер, словно мир вокруг перестал существовать. Мы больше не играли, не разыгрывали партию, мы говорили на языке правды, каждый вздох превращался в невысказанное признание.
Хёнджин, мой Дарси, ждал. Его глаза, полные нежности и едва уловимого вызова, были красноречивее любых слов. Я чувствовала, что эта игра окончена, что за маской персонажа скрывается он сам, настоящий, и эта реальность волновала меня до глубины души.
— Да, — выдохнула я, и в ответ услышала мелодию его улыбки, которая осветила меня изнутри.
Затем обрушился шквал аплодисментов, оглушительный, но такой далекий. Нам было не до мира, поглощенные друг другом, мы продолжали смотреть, словно наши души встретились впервые. Когда я уже собиралась обернуться к ликующей толпе, его рука, сильная и уверенная, обхватила мою талию, притягивая к себе. И вот, он уже целовал меня, запечатывая мои удивленные вздохи своими губами.
Время застыло, остановилось. Не было ни слепящих софитов, ни ревущего зала, только мы двое, связанные этим стремительным, всепоглощающим поцелуем.
Его губы, мягкие и в то же время настойчиво требовательные, обжигали мою кожу. Я замерла, ошеломлённая его дерзостью, его решимостью. Но вскоре, отбросив сомнения, я растворилась в этом моменте, позволяя чувствам, которые так долго таились внутри, вырваться на свободу.
В этом поцелуе была вся его душа: признание, надежда, безграничная страсть и неоспоримое желание. Он, казалось, хотел показать мне, как много я для него значу, каким сокровищем была для него моя душа.
Время застыло, растворившись в моменте. Эмоции бурлящей толпы, мелодия, заливающий всё софитный свет — всё это отступило, уступив место единственному, всепоглощающему ощущению: его губы на моих. Мягкие, но настойчивые, обжигающие трепетным огнём.
Я ответила, отдавшись этому поцелую без остатка, словно птица, впервые почувствовавшая свободу полёта. Руки сами потянулись вверх, обвивая его шею, пальцы утонули в шелковистых прядях волос.
Когда лёгкие наполнились горячим воздухом, мы, не желая расставаться, неохотно отстранились. Наши лбы коснулись друг друга, дыхание сбилось в едином ритме. В глазах Хёнджина я увидела отражение того, что творилось в моей собственной душе: изумление, трепет и безграничную, нежнейшую любовь. Слова утратили свою силу — этот поцелуй стал мостом, перекинувшимся через бездну сомнений. Я была готова шагнуть с ним в неизвестность, не задумываясь о последствиях.
Медленно обернувшись к зрителям, я увидела застывшие, изумлённые лица. Оглушительная тишина зала казалась оглушительной. А затем разразился шквал аплодисментов, куда более яростный, чем когда-либо прежде. Но шум обрушился на меня как на ватную. Я уже ничего не слышала, потому что встретилась взглядом с Яном. В его глазах плескалось разочарование, словно я предала самое дорогое. Дьявол.