Он здесь. Как он будет выкручиваться на этот раз?
Хёнджин стоял около своего автомобиля, опёршись на него и спрятав руки в карманы спортивных штанов. Сегодня он выглядел иначе: уставший, бледный, с тёмными кругами под глазами, в спортивном чёрном костюме. Его глаза казались стеклянными и безжизненными. Создавалось впечатление, будто из него разом вытянули душу.
Он сожалеет? Вот актёр! Больше я не поверю ни единому его слову. Больше я не обожгусь. Больше я не позволю растоптать моё и так хрупкое, заклеенное и переклеенное сердце.
Нелли остановилась, застыв при виде него, а я спустилась по ступенькам, всем видом показывая, как глубоко мне плевать на его присутствие.
Хёнджин мгновенно подскочил ко мне, перекрыв дорогу своим телом. Я остановилась, но не собиралась поднимать на него свой взгляд.
— Селена, — осторожно произнёс он моё имя: трепетно, нежно, волнующе. От такого тона хотелось спрятаться в его объятиях и забыть всё, что видела вчера. — Позволь мне объясниться…, — попросил он, и честно, мне очень хотелось, правда хотелось дать ему эту возможность.
Моя душа хоть и болела, но тело и чувства всё равно неистово тянулись к нему, желая утонуть в нём. Но хватит с меня этой эмоциональной боли. Я достаточно наплакалась, достаточно настрадалась. Больше такого не повторится.
— Вы не могли бы пропустить меня? Я тороплюсь, — чужим голосом произнесла я, взглянув на него.
В его глазах проскочила тень боли. Я и сама не узнала свой голос.
— Ты не знаешь всего, Селена. Поэтому я прошу дать мне возможность всё объяснить, — произнес он с мольбой в голосе.
Я же смотрела на него с абсолютным равнодушием, давая понять, что меня больше ничто не волнует, включая его.
Увидев мой взгляд, Хёнджин поник, его плечи опустились. Из уверенного и сильного духом человека он превратился в слабого, поникшего и сломленного мужчину. На мгновение мне стало его жаль, и я почувствовала желание утешить его, но тут же отбросила это чувство.
— Мне всё равно. Я не хочу больше ни видеть, ни слышать, ни слушать тебя. Уезжай, — произнесла я с трудом, стараясь придать голосу твёрдость, но это было нелегко.
Он посмотрел на меня с легким удивлением и сделал шаг ко мне, подняв руку, словно хотел коснуться меня, но я отступила назад, умоляя его не приближаться.
— Нет! Хватит! Я устала, Пак Хёнджин! Мне это надоело! Уезжай, прошу тебя! Я не хочу больше тебя видеть! И не буду ходить на учёбу до тех пор, пока ты не уедешь! — произнесла я с тяжёлым сердцем, желая всей душой, чтобы он не послушал меня и остался.
Он долго смотрел на меня, словно раздумывая, как поступить. Я читала в его глазах желание всё исправить, видела сожаление и вину, ощущала, как он хочет приблизиться и заключить меня в объятия. Но было уже слишком поздно.
Хёнджин незаметно покачал головой и отвёл взгляд.
— Как пожелаете, моя госпожа, — хрипло произнёс он и направился к своей машине.
Сердце пронзила острая боль. Боль от мысли, что он вот так просто уедет, и я больше никогда его не увижу. Я смотрела, как он выезжает со двора и исчезает из моего поля зрения, и в груди разрасталась огромная пустота, полное опустошение.
Нелли осторожно приблизилась ко мне и слегка сжала мою руку, пытаясь утешить.
— Я не думаю, что он уедет, Сэл. Ты ему очень дорога, — сказала она, но на душе не стало легче.
Разве можно что-то изменить после такого?
***
Две недели спустя
Я сидела в своей комнате и печатала черновики новой песни. Уже вторую неделю меня не покидали боль, разочарование и чувство очередного предательства. На фоне этих переживаний у меня родилось вдохновение, и я написала новую песню под названием «Слёзы боли».
В дверь постучали, и после моего «войдите» в комнату вошла Нелли с подносом в руках. Все эти дни она пыталась заговорить со мной о Хёнджине, но я пресекала все её попытки, угрожая уехать к отцу. Я понимала, что это было грубо и эгоистично, но пока я не была готова снова обсуждать эту тему.
— Я принесла тебе мятный чай и яблочный штрудель. Я его впервые приготовила и хочу, чтобы ты попробовала, — непринуждённо произнесла она, но я знала, что последует дальше.
— Спасибо большое. Прости, меня полностью поглотило вдохновение, и поэтому я все дни провела в комнате. Я обязательно уберу всю квартиру, а то за это время тебе пришлось убирать всё самой, — поблагодарила её я и вернулась к написанию песни.