В этот момент я решил, что постараюсь больше не конфликтовать с Яном и, хотя бы попытаться наладить с ним нейтральные отношения. Думаю, сейчас это необходимо для Селены.
И я готов отказаться от своих принципов, потому что Селена для меня — самое важное.
ГЛАВА 27. СЕЛЕНА
Проснулась я с головной болью. Уже третий день я ночевала у папы дома вместе с Нелли. В тот вечер она не захотела отпускать меня одну, и мы вместе с парнями поехали ко мне. Мы сидели почти до самого утра и разговаривали на разные темы.
Я часто ловила на себе поддерживающий взгляд Хёнджина и его мимолётные прикосновения. Я благодарна, что в тот вечер он оказался рядом. Он многое сделал для меня: помог похоронить моего Джонни, поехал со мной в больницу, ждал вместе со мной вердикта врачей, приехал со мной домой, постоянно твердил, что всё будет хорошо и что он рядом, если потребуется. Это грело мою душу, несмотря на всю боль, что я испытывала к нему.
Его взгляд выражал непомерную тоску, сожаление и желание помочь. А после он каждый день приезжал, предлагая любую помощь, которую я только попрошу. Мы не обсуждали то, что случилось с ним и Глорией, мы не говорили о чём-либо ещё. Он просто был здесь. Рядом. Со мной.
Я встала с постели и тихо, чтобы не разбудить Нелли, направилась в ванную комнату. Войдя, я закрыла дверь и облокотилась руками о раковину, посмотрев на себя в зеркало. Из него на меня смотрела опустошённая, лишённая каких-либо сил, жалкая девушка.
Я отправила сообщение маме в тот день, когда папу увезли в больницу, но она ответила только на следующий день, сказав, что она не в городе, а уехала в отпуск, и у неё нет возможности приехать. Это разозлило меня, и тогда я высказала ей всё, объявив, что она больше не моя мать.
Теперь я жалею о своих словах. Она, всё ещё моя мама, какая есть. Но я не могу простить её за то, как она поступила с отцом. Она бросила его, и даже в такой момент не нашла времени и возможности приехать, чтобы навестить его. А ведь он ждал...
Когда папа пришёл в себя, он первым делом спросил, приехала ли мама. Я солгала ему, сказав, что она приедет позже. Но потом бессмысленно было что-то говорить: папа снова потерял сознание.
Умывшись, я накинула на себя шёлковый халат и отправилась на первый этаж, чтобы приготовить завтрак.
Аромат свежезаваренного кофе наполнил дом, переплетаясь с утренней тишиной. Я машинально достала из холодильника яйца, бекон и молоко. Мои руки выполняли привычные действия, но мысли были далеко, в больничной палате, где отец боролся за свою жизнь.
Образ матери, такой далёкой и недосягаемой, вновь возник перед глазами.
Я поставила перед собой тарелку с завтраком, но не могла заставить себя съесть ни кусочка. Комната казалась пустой и холодной, несмотря на солнечный свет, проникающий через окна. В голове мелькали обрывки разговоров с отцом, его тихий голос, полные любви глаза. Как он всегда защищал её, находил оправдания её поступкам.
Внезапно зазвонил телефон. Я вздрогнула и посмотрела на экран. Незнакомый номер. Сердце бешено заколотилось. Я не решалась ответить. Может быть, это из больницы? Или... мама?
Наконец, собравшись с духом, я ответила на звонок.
— Алло? — произнесла я дрожащим голосом, ожидая услышать что угодно, только не то, о чём я страшилась.
— Здравствуйте. Селена? — спросил низкий мужской голос на другом конце провода.
— Да, это я, — мой голос дрогнул, когда я поняла, что это врач из больницы.
— Спешу сообщить вам, что вашему отцу становится лучше. Мы провели капельницу и стабилизировали его давление. Но для полной уверенности я бы посоветовал оставить его в больнице ещё на пару недель. Чтобы мы могли понаблюдать за его состоянием, — объяснил врач, и я кивнула, глотая слёзы радости.
Папе лучше. Он поправится, обязательно.
Узнав у врача, с какого времени начинаются часы посещения, я вежливо поблагодарила его и попрощалась. Моё настроение мгновенно поднялось, и я с новым энтузиазмом принялась за завтрак, даже не заметив зевающую Нелли, в одной ночной сорочке, стоящую в дверях кухни.
— Доброе утро, бусинка! — сонно пропела Нелли, обняла меня и поцеловала в щёку, затем села на соседний стул.