— Прости, я не хотела тебя обидеть. Я просто сказала правду, — закончила я.
— Селена, прекрати. Лучше принеси мне воды, — попросил папа.
Я вздохнула и хотела встать, но мама опередила меня, схватила графин с водой и налила стакан, а затем подала его отцу. Я раздражённо закатила глаза и фыркнула, за что получила лёгкий подзатыльник от Нелли. Прошипев, я шикнула на неё, но она мягко посмотрела на меня, взглядом выражая, что лучше всё это обсудить позже.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я послушалась подругу и отложила все споры с матерью на потом.
— Селена, надеюсь, ты не ночуешь у меня? Ведь от моего дома до твоей учёбы далеко, неудобно же, — сказал отец, и я снова села рядом с ним.
— Всё хорошо, пап. Мне не впервой. К тому же нас подвозят мальчики, — ответила я, взглянув на парней.
Хёнджин улыбнулся краешком губ, опустив глаза, а Тэй стоял без каких-либо эмоций на лице. У меня возникло тонкое ощущение, что между ним и Нелли что-то произошло, потому что они стали меньше общаться. Нелли даже перестала ездить с ним в машине. Не считая сегодняшней поездки. И Тэй перестал как-то активничать в наших общих диалогах. Стал каким-то отстранённым.
Не став пока зацикливаться на этом, я вновь переключилась на разговор с отцом. Мы немного поговорили, пока в палату не вошла медсестра и не сообщила, что время посещения закончилось.
Перед тем как попрощаться, отец подозвал Хёнджина, и я удивилась.
Тот тоже не ожидал такого от моего отца и медленно подошёл к нему, присев на моё место.
— Сынок, у меня будет к тебе просьба. Позаботься о моей девочке, пока меня нет рядом. Я доверяю свою дочь тебе, — неожиданно заявил отец, и я нервно выдохнула.
Почему он просит об этом его? Когда он успел проникнуться симпатией к Хёнджину? И главное — что ответит сам Хёнджин?
Мама криво улыбнулась, явно недовольная присутствием парней. Она всегда ненавидела азиатов. Говорила, что в них нет ничего настоящего, что у них ужасные глаза, лица и всё остальное. Видимо, поэтому она так реагировала на них. Но мне было всё равно, что она думает.
— Не вольнуйтезсь. Я позабучусь о ней. Обесщаю, — ответил Хёнджин через мгновение и, пожав руку отцу, встал, давая мне возможность попрощаться.
Я пожелала папе скорейшего выздоровления и пообещала забежать к нему, как только выпадет такая возможность, после чего мы все вышли на улицу, где уже ярко светило полуденное солнце, согревая спешащих куда-то прохожих.
Мама не пожелала остаться, сославшись на огромное количество дел на работе.
Я подняла голову к небу, позволяя лучам коснуться моего лица. На душе стало спокойно и светло. Оставалось только дождаться, когда отец поправится, и тогда всё будет хорошо. Ведь так?
Я почувствовала, как на меня упала тень, и открыла глаза. Передо мной стоял Хёнджин. Он наклонился ко мне и попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. В груди что-то предательски кольнуло.
Мне отчаянно захотелось прикоснуться к его прекрасному лицу. Провести пальцами по его мягкой щеке, по его пухлым губам. Но почему мне так трудно забыть о том, что произошло?
Видимо, моё желание было написано на лице, потому что Хёнджин неожиданно хитро ухмыльнулся. Я быстро заморгала, пытаясь прийти в себя, и отвернулась от него, чтобы прокашляться.
Но он не позволил мне отойти и, наоборот, притянул к себе, позволив себе смелость обхватить меня за талию. Я ахнула, упершись руками ему в грудь и пытаясь увеличить расстояние между нами. Я удивлённо смотрела на него, а он даже бровью не повёл.
— Пак, что ты творишь? Отпусти меня сейчас же! — потребовала я, продолжая отталкивать его, но чувствовала, как моё тело сопротивлялось мне, стремясь прижаться к нему.
— Не отпущу. Я вижу в твоих глазах то, что ты так старательно скрываешь. Ты избегаешь своих чувств, Селена. А ведь ты так и не дала мне возможности всё объяснить, — прошептал Хёнджин, склонив голову набок.
— Я не хочу тебя слушать! Я говорила тебе уже это, — воскликнула я, повысив голос.
— А я просил дать мне шанс!
— Да! И ты его скоропостижно упустил!
— В том не было моей вины! Как ты это не поймёшь?
— А как ты не поймёшь, что я хочу, чтобы ты уехал! — мой голос перешёл на крик.