***
В доме Глории
Хёнджин и Тэян собирались уходить, когда я подошла к ним и взяла Хёнджина за локоть, чтобы поговорить. Он посмотрел на меня сурово и несколько неприязненно, от чего я смутилась, но не отпустила его.
В итоге тот тяжело вздохнул и сказал что-то Тэяну на своём языке, а затем повернулся ко мне.
— Я тебя слушаю. Только быстро, — сказал он по-английски и повёл меня на кухню, чтобы нас не слышали остальные.
Когда мы оказались на кухне, я закрыла дверь и медленно подошла к Хёнджину. В его глазах вспыхнул недобрый огонёк, и он сразу понял, что я собираюсь сделать. Он поднял руку, пытаясь меня остановить.
— Глория, не надо. Давай не будем, — попросил он, но я не остановилась.
Сегодня я должна это сделать. Я поцелую его и признаюсь в своих чувствах. Он должен быть моим.
— Почему? Я тебе не нравлюсь? Совсем? — тихо спросила я, приближаясь к нему.
Хёнджин отступал от меня, пока не упёрся спиной в холодильник.
— Давай не будем усугублять ситуацию, — продолжал настаивать Хёнджин, но я пропустила его слова мимо ушей.
— Хёнджин, я слишком долго пыталась угодить тебе. И слишком долго ждала, когда ты наконец поймёшь, что я — та, кто тебе нужен.
— Хах, — вдруг рассмеялся он. — Долго? Несколько недель для тебя — это долго? Боже, тогда то, сколько я ждал, чтобы снова завоевать доверие Селены, — целая вечность.
Хёнджин продолжал насмешливо смотреть на меня сверху вниз. Не выдержав, я толкнула его к холодильнику и подошла ближе, подняв голову.
— А теперь давай серьёзно. Ты мне нравишься, Хёнджин. И я хочу, чтобы мы были вместе, — почти потребовала я, и его взгляд вдруг стал злым, а глаза мгновенно потемнели на несколько оттенков.
Он наклонился ко мне, пристально глядя в глаза, и заговорил тоном, не терпящим возражений:
— А не слишком ли много ты хочешь, блондиночка? Я тебе не игрушка в магазине, которую ты захотела и которую тебе обязаны купить. Я живой человек, и у меня есть свои мысли и чувства. А к тебе я испытываю только неприязнь и отторжение, — почти выплюнул он эти слова мне в лицо, и я почувствовала укол унижения.
— Что ты сказал? — прошептала я, не в силах говорить громче.
— Думаю, так ты лучше поймёшь. Я люблю Селену. И только её.
— Вот как. Странно, что тебя привлекло в этой неприступной, холодной девушке? В ней ведь нет ничего особенного.
— Это в тебе, в отличие от Селены, нет ничего привлекательного, — парировал Хёнджин, его голос звучал как приговор. — Твоя показная внешность, дорогая одежда и безграничная самовлюблённость не дают тебе права решать, кому быть рядом с тобой, а кому нет, — он продолжал унижать меня, а я, стиснув зубы, боролась с подступающими слезами.
Меня ещё никогда так не растаптывали, не осыпали таким ядом. Этот идиот совершенно потерял всякое чувство меры.
— Знаешь, что..., — начала я, — это уже слишком! Я не позволю поливать меня грязью!
— Наконец-то до тебя допёрло! И оставь меня в покое, пожалуйста. Давай больше не будем возвращаться к этой теме, — попросил он, пытаясь обойти меня.
Я схватила его за плечи и снова прижала к холодильнику. Хёнджин выругался на корейском, раздражённо закатив глаза, и посмотрел на меня более жёстче.
— Не сдаётесь, леди?
— Я не привыкла отступать. И ещё кое-что. Запомни: я всегда добиваюсь своего, Хёнджин. Предупреждаю, ты пожалеешь о том, что отказал мне, — угрожающе произнесла я, глядя ему в глаза.
Меня переполняли злость и обида. Нет, Хёнджин, я так просто не сдамся. И если ты не будешь моим, то не будешь ничьим!
***
Тот самый вечер
— Хёнджин, извини, можно тебя отвлечь? — спросила я, взяв его за руку.
Он обернулся, всем своим видом показывая нежелание разговаривать, но я лишь невинно захлопала ресницами и крепче сжала его руку.
— Что тебе нужно? Мы же уже говорили, — сердито сказал он, пытаясь высвободить руку.
— Я помню, — мрачно ответила я. — В тот день ты был очень груб со мной. А ведь я не сделала тебе ничего плохого, — нежно сказала я, нервно теребя складки платья.