Повинуясь внезапному порыву, я осторожно провёл пальцем по её нежной коже на тыльной стороне ладони. Селена вздрогнула и робко посмотрела на меня. Её щёки залил румянец, и этот момент напомнил мне типичную сцену из романтической дорамы, что я не смог сдержать улыбку.
— Позволишь мне обработать твою рану? В конце концов, это произошло по моей вине. Я чувствую себя виноватой и... — Селена не смогла закончить фразу, потому что я её прервал. Я продолжал держать её за руку, лишь слегка усилив хватку, и ответил:
— Селена, в этом нет твоей вины. Всё хорошо, правда. Я бы поступил так же, если бы это повторилось вновь, даже зная, каков будет результат. Так что не вини себя больше. И да, я буду признателен, если ты мне поможешь, — я слегка улыбнулся и кивнул ей, давая понять, что она может начинать.
Селена вытащила из аптечки всё необходимое, аккуратно выдавила немного мази, которую я помог ей найти, на ватную палочку и придвинулась ближе ко мне, чтобы было удобнее. Не глядя на меня, она медленно и сосредоточенно начала обрабатывать рану, водя палочкой по опухшей губе. От боли я нахмурился, но мысленно запретил себе дёргаться и стойко терпел, позволяя ей не прерываться.
На занятиях по хапкидо нас обучали тому, что всегда нужно терпеть, какой бы сильной ни была боль. Для этого нам, иногда, специально делали больно, тем самым вырабатывая в нас выдержку и терпение. Селена обеспокоенно и несколько виновато бросала взгляды на меня, но после того, как закончила и убрала всё обратно в аптечку, она повернулась ко мне и, слегка обхватив руками моё лицо, приблизила к себе. Я удивлённо посмотрел на неё, опешив и не зная, как реагировать. А она, ничего не сказав, медленно начала дуть на рану, тем самым ослабляя боль и жжение от мази. Если бы в этой машине сейчас оказался Минджун, он наверняка бы не удержался от одной из своих саркастичных шуток, дабы задеть меня и заставить смутиться.
Когда Селена закончила, она немного отодвинулась от меня, но её ладони всё ещё касались моего лица. Она спросила:
— Так лучше? Сейчас не болит? — в её взгляде читалось смущение. Я всё ещё был ошеломлён и машинально ответил:
— Да, так лучше. Благодарю.
Она кивнула с удовлетворением и отстранилась. Я сразу почувствовал, как мои щёки обдало холодом там, где только что были её ладони. Сам не знаю почему, но мне хотелось, чтобы она снова ко мне прикоснулась. Я хотел вновь ощутить это тепло и трепет её сердца. Видимо, её присутствие так на меня влияет. Я словно пьянею от её близости. Или, может быть, я просто выпил слишком много. Да, думаю причина в алкоголе.
Я мотнул головой, чтобы избавиться от назойливых мыслей, и открыл окно, впуская в салон автомобиля свежий воздух. Мне не хотелось сидеть в тишине, и я решил нарушить молчание, ведь мне так хотелось получше узнать её.
— Селена, не желаешь ли рассказать немного о себе? Просто не хочется сидеть в тишине, — начал я, но тут же добавил, чтобы она не подумала, будто я просто хочу скоротать время: — И, разумеется, мне было бы приятно узнать тебя поближе, если ты не против.
Она улыбнулась, и я почувствовал облегчение. После небольшой паузы она начала говорить тихим, мелодичным голосом, словно осенний дождь, который хочется слушать без конца.
— Как ты уже понял, я из России. Мне почти двадцать два года, и я живу вместе с подругой на съёмной квартире. На выходных я иногда езжу к отцу, чтобы провести с ним время. Сейчас я учусь на четвёртом курсе университета и получаю образование юриста. Мне нравится дождливая погода, и я предпочитаю чтение книг под музыку прогулкам. Что ещё рассказать? — она посмотрела на меня, ожидая новых вопросов.
— Нравится учиться? Трудно?
— Учёба в целом мне нравится, но она довольно сложная. Нужно знать много законов и статей, а это не всегда легко. Но я стараюсь, — Селена тяжело вздохнула и отвернулась к окну. Мне показалось, что тема учёбы ей не очень приятна, и она не любит её обсуждать. Но я решил осторожно поинтересоваться.
— Возможно, у тебя возникли какие-то проблемы или трудности, связанные с учёбой? Или причина в чём-то другом? — она грустно улыбнулась и долго молчала, словно погружаясь в свои мысли. Когда я уже решил, что ответа не последует, она тихо заговорила: