Этот дом был очень просторным и большим. Моя комната, а точнее, две комнаты, располагались на втором этаже. Одна из них была спальней, где я проводила время только для сна. Другая же служила кабинетом, где у меня было всё необходимое для комфортного обучения и отдыха.
На первом этаже находились кухня и гостиная. Для нас этот дом был очень большим, но нам он очень нравился.
Я взглянула в окно, за которым уже начинал зарождаться прекрасный рассвет. По мере того как солнце поднималось выше, небо очищалось от ночной темноты и приобретало глубокий лазурный оттенок. Деревья и вся природа начинали чётко очерчиваться в этом новом свете, открывая детали, которые ночью оставались скрытыми.
Именно в этот момент рассвет — время, когда всё вокруг пребывает в гармонии и покое, а сердце наполняется ощущением бесконечной возможности и обновления. Это тот самый атмосферный миг, когда человек и природа объединяются в едином ритме, готовые приветствовать новый день, полный надежд и свершений.
Нам предстояло преодолеть немалое расстояние до другого города, так как наш аэропорт был закрыт на неопределённый срок, а ближайший находился в пяти часах езды на машине. Дорога предстояла долгая, но я с нетерпением ждала её.
— Ты всё взяла? Ничего не забыла? Мы летим на три недели, и я не хочу, чтобы ты потом ныла, что что-то забыла! Особенно когда мы отъедем от города, — она оторвалась от своего телефона и окинула меня взглядом.
На мне был джемпер-сетка, под ним — белый топ на лямках, юбка того же цвета в корейском стиле, а распущенные вьющиеся локоны ниспадали ниже лопаток. На талии я повязала худи, так как по утрам ещё было прохладно.
Моя внешность сильно отличалась от её. Телосложение было более плотным, не худым, но и не толстым. Из-за этого я иногда чувствовала себя некрасивой и непривлекательной. Я не могла позволить себе носить одежду, которую носят худые, утончённые, как модели, девушки, потому что на мне она вряд ли бы хорошо смотрелась.
— Вау! А ты, я смотрю, подготовилась! Надела юбку, как носят в Корее! — она подмигнула мне и улыбнулась.
Нэл всегда старалась подчеркнуть мою красоту, постоянно хвалила меня и говорила, какая я замечательная. Она доказывала мне это и иногда даже отмечала, что мечтает иметь такую фигуру, как у меня.
Это звучало довольно странно, ведь у неё всё было в полном порядке. Но она помогала мне повысить самооценку, и только благодаря ей я начала надевать юбки и короткие, обтягивающие платья. Я была очень благодарна ей за это.
— Прекрати меня смущать, ты же знаешь, я не очень люблю носить платья и юбки, но меня заставили. И угадай кто? — я посмотрела на неё недовольным взглядом.
— Конечно, я, Швед! Кто же ещё? — засмеялась она и попыталась меня сфотографировать. Я же, как от папарацци, начала уворачиваться от камеры.
— Не зови меня так! Сэл ещё ладно, но Швед? Не коверкай мою фамилию, пожалуйста, — я показала ей язык и отвернулась.
— Конечно, буду, Шведова, это прикольно, и тебе нравится, я же вижу! Всё, хватит болтать, хватай чемодан, чмокай папу и погнали! — она убрала телефон в свой клатч, поправила причёску, глянув в зеркало, расположенное у нас в коридоре, и улыбнулась моему папе, который вышел в коридор проводить нас.
— Девочки, прошу вас, будьте там осторожны и аккуратны. Мало ли, какие там люди, — он подошёл к моему чемодану, поднял его и ждал, пока я зашнурую кроссовки.
— Не волнуйтесь, Руслан Антонович, я там уже не раз была, так что всё будет хорошо, — она тоже ждала, пока я наконец закончу с завязыванием шнурков. Он добродушно ей улыбнулся и обратился ко мне.
— Селена, звони мне как можно чаще! И не важно, что разные часовые пояса, просто звони. Не заставляй меня переживать и не спать ночами. И маме тоже звони, иначе она мне все мозги проест своими воплями и нервами, — он подошёл, когда я поправляла свою сумку на плече, и обнял меня, даже чересчур крепко, словно прощался навсегда.
— Я всё поняла, пап. Пожалуйста, не переживай, я обязательно буду звонить. Буду отправлять тебе фото и видео, чтобы ты знал, как у нас дела. Не волнуйся, я люблю тебя! — я поцеловала его щетинистую щёку и вышла на улицу.
Прощание с папой было теплым, он проводил нас до машины, где уже ждал отец Нэл. Короткое рукопожатие, пара слов – и мы в дороге. Впереди долгий путь, поэтому я сразу же надела наушники, предвкушая дорожную атмосферу. Нэл поступила так же. Как только зазвучала моя любимая песня Miyagi & Эндшпиль — I got Love, я блаженно закрыла глаза.