И что мне ему отвечать? Да, я их знаю, а к одному даже испытываю чувства, которые бы предпочла вообще не испытывать.
Но ответила я ему, естественно, совершенно другое.
Селена: Мельком. Мы пересекались в Сеуле с ними. Познакомились в одном клубе и пару раз потом погуляли компанией. Почему ты вообще спрашиваешь об этом? Мог бы и при встрече спросить. 23:53
Ян Граф: Я просто… Да не важно, в общем. Спасибо, что ответила. Спокойной ночи и до завтра! 23:55
После его сообщения он мгновенно исчез из сети. Я пришла к выводу, что, возможно, он испугался, что мое внимание переключится с него на кого-то другого. Неужели я действительно так ему нравлюсь?
Решив не топтаться на месте, я убрала телефон и забралась в постель, плотнее кутаясь в тонкое покрывало. Нужно жить дальше. Если я решила вычеркнуть Пак Хёнджина из своей жизни — я должна этого придерживаться и не предавать свое слово…
На следующее утро я проснулась с пульсирующей головной болью. Как нарочно, сегодня была запланирована запись моего нового трека. Я потянулась к телефону, чтобы узнать время, и увидела уведомление о переносе записи.
Это означало, что я успею посетить несколько лекций, чтобы избежать проблем на сессии. Собравшись с силами, я встала и даже заправила постель. Краем уха я слышала, как Нэл уже прихорашивалась в ванной, напевая свою любимую песню. Вернее, мою.
Я знала, что не имела права на ошибку — вдохновение, этот редкий гость, нельзя было упустить. На кухне меня ждал кофе, заботливо приготовленный Нэл, словно бальзам, призванный унять тревогу, сжимавшую сердце. Музыка для меня всегда была не просто ремеслом, но отдушиной, способом выплеснуть душу, и сейчас я чувствовала, что должна создать нечто такое, что заставит звучать время.
Нэл появилась позже, сваяв себе карамельный латте — её излюбленное зелье. Я завидовала её неизменной утренней бодрости, её умению дарить свет и тянуться ко мне дружеской рукой. Но за этой обманчивой лёгкостью я чувствовала её тайны, её привычку держать всё в себе, не открывая никому, даже мне. И пусть это было моим упущением — не расспрашивать, не пытаться вытащить из неё хоть слово о её незримых битвах — я уже не раз вязла в её молчании, в отговорках, что всё в порядке.
— Эй, Сэл, ты здесь? — голос Нэл вырвал меня из грёз. — Вернись с космоса на землю, милая.
— Да, прости. Я здесь. Просто голова раскалывается, — выдохнула я.
— Надеюсь, тебе не надо объяснять, почему головную боль нельзя терпеть, — её голос смягчился, и в руке уже мелькнула аптечка, из которой она протянула мне заветную пластинку таблеток.
— Ты же знаешь, мне всегда было плевать на своё здоровье, — ответила я, принимая предложенную пластинку и тут же глотая таблетку, чтобы хоть как-то умерить праведный гнев Нэл.
Она буркнула что-то о безответственности, но тут её телефон мелодично зазвенел, и я ощутила огромное облегчение. Признаться, мысль об учёбе навевала тоску. Ведь именно там меня ждал он. Но и пропускать пары из-за его присутствия я не собиралась.
Нэл, сославшись на забытые тетради, удалилась в свою комнату, а я, встала к раковине, принялась мыть посуду, перебирая в голове строки новой песни.
Эта композиция далась мне непросто. Она целиком и полностью посвящена Хёнджину. Или, вернее, написана для него. Я сочиняла её как раз в тот период, когда мы расстались.
Окончательно и бесповоротно, когда он стёр мои контакты и занёс меня в чёрный список, оставив на прощание такое вот "письмо":
«Прости, боюсь, я слишком поспешил с выводами о том, что именно к тебе чувствую. В тот период я не забыл Юн-Хён и мне просто нужно было отвлечься, а тут, как подарок судьбы, появилась ты. Я воспользовался этой ситуацией. Мне очень жаль, но у нас ничего не выйдет. Прощай…».
Эти несколько предложений просто въелись мне в самую душу, что спустя почти год я помню их дословно.
И впоследствии этого события, со слезами на глазах родилась эта песня.
***