***
— О, ты как раз вовремя, Сэл. Заходи. У нас уже готова аппаратура, так что буквально минут десять и начинаем запись, — сообщил мой продюсер, не успев я ещё зайти в студию звукозаписи.
Он отвёл меня в один из небольших кабинетов, где я могла спокойно сосредоточиться и подготовиться к записи, и ушёл, оставив одну. Я положила свою сумку на стол и плюхнулась на стул, выдыхая.
Мне предстояла одна из сложных записей в моей жизни. Честно, мне бы не хотелось, чтобы Хёнджин вообще узнал об этой песне, или что она посвящена именно ему.
Ведь всё равно я не смогу скрыть свой род деятельности, поскольку мой первый концерт должен состояться в одном из ДК моего города. А значит, соберётся много людей, плюс будут развешены афиши.
Немного порепетировав и подготовив голос лёгкими распевками, я отправилась назад, в комнату аппаратуры, где был продюсер и остальные. Обменявшись с ними парой фраз, я зашла в комнату для записи, надела наушники и подошла к подвесному микрофону.
Я глубоко вдохнула и закрыла глаза, погружаясь в атмосферу студии. Звук высоких частот пульсировал в ушах, создавая ощущение лёгкости и полёта.
Я представила себе, как каждая нота, которую я собираюсь спеть, наполняет пространство круговоротом эмоций. Микрофон был настроен идеально, и я ощутила его близость, как друга, готового перенести мои чувства на запись.
Проигрыватель начал плавно распевать фонограмму, и я отвлеклась от суеты, сосредоточившись на внутренней мелодии. Первая строчка, которую я произнесла, будто возникла из глубины, как искренний зов души. Музыка окутала меня, а каждая нота потянула за собой, заставляя забыть обо всём, кроме исполнения:
«Недосягаем»
Прежде дни мои текли привычно,
Не зная, что судьба готовит мне.
Но встретив вдруг тебя, как будто лично,
Мой мир перевернулся в одночасье.
И кто бы знал, что скрывалось далее:
Бессонница, тоска, и дни в печали.
Лишь видеть издали — и в этом вся отрада,
Лишь в снах быть вместе… как горька награда…
Как жажду я прильнуть к тебе всем сердцем,
Забыть тревоги, словно сон развеять.
Но ты так далёк и недосягаем,
Что остаётся лишь мечтать — и грезить о тебе…
С каждым куплетом я чувствовала, как заливистый голос заполняет пространство, проникая в сердца слушателей, что находились за стеклом и наблюдали за происходящем. Всё отступило на второй план — оставалась только музыка и абсолютная свобода самовыражения.
Когда я закончила, закрыла глаза, не позволяя слезам вырваться наружу, а в комнате воцарилась тишина. Казалось, что все разом перестали дышать. Но уже через мгновение раздались аплодисменты, и я вернулась в реальность.
Взгляд продюсера был полон одобрения, и я почувствовала, что эта запись станет началом чего-то важного для меня.
Я сняла наушники, повесила их на микрофон и вышла из комнаты записи, присоединяясь к остальным. Продюсер гордо похлопал меня по плечу и добродушно улыбнулся, без слов выражая своё восхищение.
— Это было великолепно, Селена. Просто великолепно, — похвалил меня Александр Михайлович, продюсер, и взял в руки, откуда ни возьмись, бокал на тонкой ножке, уже с наполненным шампанским.
— Кирилл, можешь готовить её трек к публикации, ждать не будем даты, которая была изначально. Надо, чтобы слушатели поскорее услышали эту душераздирающую песню, — продолжил продюсер и глянул на меня.
— Думаете, не рано, Александр Михайлович? — нервно спросила я.
— Так! Я что говорил тебе ещё в первую нашу встречу, Селена?
— Чтобы я обращалась к вам по имени, я помню, — устало вздохнула я.
— Вот и хорошо, что помнишь. Теперь осталось применить это в жизни. И нет. Не рано, у тебя превосходные вокальные данные, тебе нужно продвигаться и не стоять на месте. Нам надо будет ещё подумать по поводу дуэта с одним из популярных исполнителей. На твой выбор, — начал озвучивать дальнейшие планы Алекс, а я ушла в свои мысли.
«Недосягаем» скоро будет опубликована, а значит повысится вероятность, что Хёнджин её услышит. Остаётся лишь надеяться, что он не слушает русские треки.