Но меня это не волновало, а значит, и нет смысла было всё это слушать. Одна победная комбинация за другой, и вот мой игрок валит игрока Яна наземь, полностью обезоруживая.
Game over. Победа за мной!
Я довольно ухмыльнулся, глядя, как Ян бесится, брызгая слюной и обвиняя меня в нечестной игре. Ну конечно, кто бы сомневался. Главное — найти виноватого, лишь бы не признавать собственное поражение. До чего же предсказуемо.
На мгновение наши взгляды с Сэл пересеклись. Я поймал её бледную улыбку, в которой читалось нескрываемое восхищение. Жаль, что оно тут же исчезло с её лица, но этот момент я точно не забуду.
— Ты жульничал! Это невозможно! Ты же сначала проигрывал, как ты мог меня обогнать?! — продолжал возмущаться Ян, расхаживая взад-вперёд.
— Научись достойно проигрывать, Ян. Тебе будет потом легче это всё переживать, — спокойно ответил я ему на английском, чтобы не мучиться с русским, и поднялся с дивана.
— Ну уж нет, чёрт побери! Ты объяснишь мне всё! — напирал Ян.
— Ян, ты проиграл. Зачем ты пытаешься сейчас унизить себя? Обвиняя при этом меня. Мы с тобой здесь не одни, есть свидетели, которые видели твой проигрыш, так зачем всё это устраивать? — устало произнёс я, мечтая поскорее закончить этот спор.
— Ну конечно, куколка. Как я могу винить в этом тебя? Считай, что я уступил красивой девушке, — огрызнулся Ян, и я сжал руки в кулаки.
— Чего?
— Уже забыл? Я же говорил тебе, что ты выглядишь, как настоящая модель, весь из себя такой красивый. Идеальное лицо, внешность, уверен и форменное тело у тебя имеется, — пытался меня уколоть словами Ян.
— Тебя сейчас кто-то поимеет, неженка, — вырвалось у меня.
— Да что ты? Сможешь меня осилить? — чуть с флиртом ответил Ян.
Я смотрел на него, и в голове проносились мысли. Ян, такой самодовольный, такой уверенный в своей непогрешимости, сейчас выглядел жалко.
Его попытки перевести стрелки, его жалкие обвинения – всё это было так типично для него. Я знал, что он не примет поражение, не признает, что я оказался лучше. Это было ниже его достоинства, как он считал.
Я усмехнулся про себя. Он думал, что играет в игру, где он контролирует правила. Но он ошибался. Я играл в свою игру, и правила устанавливал я. Его попытки задеть меня только подпитывали мою решимость. Я видел, как его уверенность тает, как он начинает нервничать. Это было приятно.
В итоге я закатил глаза, уже закипая от этих двусмысленных оскорблений. Ощущение, что он просто завидовал моей внешности, хотя в ней нет ничего необычного.
— Я не собираюсь продолжать с тобой этот недалёкий диалог, — сказал я ровным голосом, намереваясь уйти в ванную комнату.
— Иди-иди, бедненький. Сразу видно, что ты в этом деле слаб. Уверен, у тебя и с размером дела плохи! — выкрикнул он мне вслед, и я резко остановился.
— Может, вы прекратите уже эту ахинею? Хотя бы для того, что здесь дамы в комнате, — вмешался Тэян.
— А я всё ждал, когда же, наконец, вырвется этот вопрос из твоих уст, Граф, — проговорил я чуть зловещим тоном с дьявольской улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, и повернулся к нему.
— Слышал, у вас, у корейцев, всё плохо в постели? — язвительно бросил Граф, угрожающе приближаясь.
Все присутствующие насторожились: Глория опёрлась о косяк двери, ведущей на кухню, Нелли стояла позади дивана и бегло смотрела то на меня, то на Яна, Сэл недовольно провела рукой по лицу, явно раздражаясь всей этой ситуацией, и только Тэян спокойно сидел на диване, но был начеку.
— Что вы не умеете удовлетворять девушек. Мол, у вас размеры не слишком подходящие для этого. Ох, пупс, мне так жаль тебя, что ты родился именно таким. Но что ж поделать, помочь я ничем не могу, лишь только посочувствовать, — с фальшивой грустью улыбнулся Ян и сделал ещё шаг вперёд.
В воздухе висело напряжение, густое, как туман перед грозой. Я чувствовал, как каждая мышца в моём теле напрягается, готовая к прыжку. Граф продолжал приближаться, его глаза горели яростью, а губы кривились в издевательской усмешке. Он явно хотел провоцировать меня, но я не собирался давать ему этого удовольствия.
— Ты действительно думаешь, что твои жалкие подколки могут меня задеть? — спросил я, сохраняя ледяной тон. — Или это просто попытка скрыть свою собственную несостоятельность?