— Ни за что! Даже не проси, я не…
— Я сказал, что ты поступаешь со мной, Хён. Усёк? Или тебе на другом языке объяснить? — перебил меня Минджун, глядя сверлящим взглядом.
— Я ещё не готов…
— Хёнджин… — устало вздохнул Минджун, опускаясь в соседнее кресло. — Тебе уже двадцать. Двадцать! Пора бы уже подумать о будущем. Твоих знаний более чем достаточно, ты умнее многих, хотя и проучился меньше других из-за того лагеря. Кто возьмёт тебя на нормальную работу без образования? Так и будешь до конца своих дней бить людям морды за гроши? Может, возьмёшься уже наконец за ум и начнёшь развиваться?
Я недовольно закатил глаза и скрестил руки на груди, принимая вызов. Между нами завязалась молчаливая война взглядов — наша старая привычка. Кто первым сдастся, тот и выполняет просьбу. В этот раз я не выдержал напора его серых глаз и сдался.
— Убедил. Твоя взяла. Поступлю вместе с тобой.
Минджун победно воскликнул и дружески хлопнул меня по плечу, после чего оставил одного. Я попытался вернуться к работе, но мысли о будущем поступлении не давали сосредоточиться. Я не боялся экзаменов или учёбы. Я боялся себя. Боялся, что моя жестокая сущность, которую я так долго взращивал в себе, вырвется наружу. Что я сорвусь, и меня с позором отчислят.
Справлюсь ли я? Я не знал. Целый год я жил в плену своей злобы и обиды на отца, выплёскивая их на других. Винил его за то, каким он меня сделал. Но где-то глубоко внутри я понимал: в первую очередь, я — хозяин своей жизни. И только я решаю, каким мне быть.
Я взглянул на свои руки, упершиеся в стол, и ощутил, как темные мысли вновь пытаются охватить меня. Каждый удар, который я наносил другим, был в первую очередь, направлен на себя.
Я был пленником своих эмоций, и с каждым днем тяжесть внутри росла. Я мечтал о том, чтобы быть сильным, но вместо этого чувствовал себя лишь слабым и неуверенным.
В итоге я понимал, что только я могу изменить свою жизнь. Университет — это шанс не только получить знания, но и начать новую главу, где страх и злость не будут определять мои действия.
Я решил: вместо того, чтобы продолжать путь саморазрушения, постараюсь направить свою энергию на что-то конструктивное. Пробудить в себе то, что оставалось в глубине души — доброту и стремление к пониманию.
Собравшись с мыслями, я снова вернулся к работе, вбивая в поиск предметы, которые понадобятся при поступлении. И начал осознавать, что в будущем есть возможность не только для изменений, но и для роста.
Я взял за правило каждый день делать шаг навстречу своему новому «я».
Теперь мне предстояло лишь поверить в себя и принять вызов, который поджидал за порогом.
닥쳐* [дэкчо] – заткнись! Закрой свой рот.
아들* [адыль] – сын.
어머니= 엄마* [омони=омма] – мама.
아버지* [абоджи] – отец.
ГЛАВА 17. СЕЛЕНА
Попрощавшись с отцом и пообещав ему приезжать почаще, я направилась к машине. Хёнджин любезно открыл мне дверцу. Я села, он аккуратно её закрыл и уже собирался занять своё место, когда его окликнул мой отец.
Я недоумённо нахмурилась. Любопытство вспыхнуло с новой силой. О чём они могут говорить? Я попыталась опустить стекло, чтобы подслушать, но, во-первых, не смогла разобраться в хитросплетениях кнопок на двери, а во-вторых, они стояли слишком далеко. Выходить было уже поздно и бессмысленно.
Недовольно вздохнув, я сложила руки на груди и обиженно надула губы. Диалог, впрочем, продлился недолго. Уже через пару минут Хёнджин вернулся и сел за руль. Он завёл двигатель, и машина плавно отъехала от дома, выруливая на дорогу.
Позади нас пристроился автомобиль Тэяна. В нём сидела Нелли, которая вежливо согласилась на предложение Тэя её подвезти. Мне было тепло на душе от мысли, что у неё всё складывается к лучшему. Я видела, как она смотрит на него, как светится, говоря о нём. Трудно было не заметить зарождающиеся между ними чувства.
Свернув в сторону нашего района, Хёнджин первым нарушил тишину.