Я поймала взгляд Хёнджина. Он смотрел на меня так пристально и нежно, что моё сердце забилось ещё чаще. Казалось, он был счастлив просто от того, что я радуюсь этой, для него незначительной, мелочи.
Внезапно Нелли остановилась, смущённо осознав, что мы привлекаем внимание.
— Не волнуйся, — прошептала я ей на ухо. — Это тот самый момент, которого мы ждали три года. Сегодня можно немного сойти с ума.
Её глаза снова загорелись. Мы закружились с новой силой. Казалось, наши сердца бились в унисон, сливаясь с ритмом долгожданного праздника. Эта волна радостного волнения наполнила всё пространство вокруг, делая его невыносимо уютным, светлым и... родным.
Хёнджин, будто бы не в силах отвести взгляд, наконец подошёл к нам ближе.
— Чему вы так радуетесь? — спросил он с лёгкой усмешкой.
— Это событие мы очень долго ждали. Наш университет никогда не попадал в это масштабное мероприятие. Но в этом году нам очень повезло. Поэтому мы и радуемся! — ответила я с мягкой улыбкой, и взгляд Хёнджина чуть вспыхнул, отражая в зрачках небольшие искорки озорства.
Его губы тронула искренняя улыбка, и я поймала себя на мысли, что этот момент объединяет нас всех, даже если он не разделяет нашу радость в полной мере.
Тэян же, всё ещё смотря на нас с недоумением, встал рядом с Хёнджином и спросил:
— Что всё это значит? Может, объясните?
Но я лишь махнула рукой, весело смеясь вместе с Нелли.
— Вам не понять! — ответила она, и в этот момент все засмеялись нашей непомерной радости. Ведь выглядели мы со стороны, как малолетние дети, которым досталось вкусное мороженое.
— Так что мои поздравления. Ах, да. И ещё одна новость. Куратором нашей поездки будет Михаил Русланович! — официозно заявил Ян, и мы с Нэл пуще прежнего завизжали.
Я не знаю, что это за подарок с небес, но это просто праздник какой-то. Мало того, что я поеду на мероприятие, о котором мечтала ещё со второго курса, так ещё и куратором будет мой любимый преподаватель!
— Теперь предлагаю немного успокоиться, чтобы я мог рассказать подробности, — попросил Ян, когда на наших глазах выступили слёзы счастья.
Хёнджин учтиво достал из кармана своих брюк аккуратно сложенный пурпурного цвета платок с золотыми узорами и корейскими иероглифами, и как бы невзначай передал его мне.
Этот по истине рыцарский жест разбудил в моём животе бабочек, и они запорхали, окрашивая мои щёки в чуть алый оттенок. Вежливо его приняв, я промокнула им лицо и попыталась сосредоточиться на диалоге.
— Может не здесь? Поднимемся к нам домой и в спокойной обстановке всё обсудим? — предложила Нэл, оглядев всех нас.
— Отличная идея! Погнали! — отозвался Ян и направился к нашему подъезду.
Хёнджин и Тэян остались на своих местах, не решаясь идти за нами. Мы с Нэл оглянулись на них, вопросительно подняв брови.
— Ну вы идёте? — нетерпеливо бросила Нелли.
— Не думаю, что эта тема как-то касается нас, а смущать вас своим присутствием нам не хочется, — ответил за обоих Тэй, мельком глянув на Хёнджина, который не спускал с меня своих поистине завораживающих глаз, которые при свете дня светились золотистым оттенком, как Золотой Будда на храме Хонпопса*.
Сердце гулко застучало от его взгляда, и я слегка поникла, что они не хотят идти с нами. Мне почему-то очень хотелось, чтобы сегодня он был рядом.
Возможно, потому, что сердце тянулось к нему, желая дать возможность вновь довериться и ощутить те чувства, как год назад...
— Что за бред вы несёте? А ну живо за мной! — прогремела Нэл тоном, не терпящим возражений. В этот момент она была похожа на строгую мать, отчитывающую нашкодивших детей.
Спорить с ней никто не осмелился. Мы ещё никогда не видели Нелли такой. В нашей памяти она всегда оставалась воплощением спокойствия, искренности и всепрощающей доброты. Она была из тех людей, кто предпочитал обходить конфликты десятой дорогой, избегая ссор и недопониманий даже в шутку. Повысить голос для неё было сродни преступлению.
Я знала, что в её жизни наверняка встречались люди, способные причинить боль. Но эта тема была под негласным запретом. За все годы нашей дружбы мне так и не удалось вытянуть из неё хоть что-то о прошлом. И всё же я была уверена: возможно, ей делали больно гораздо сильнее, чем мне...