— То, что я родился в январе — не означает, что я старик, — растушевался Ржевский, не сдерживая свои эмоции.
— Вениамин, не сердись! Ты же знаешь Яна. Он вечно ищет повод кого-нибудь поддеть. Просто не обращай внимания, вот и всё. К тому же, знаешь, я тоже родилась в январе, — вмешалась я, стремясь погасить разгорающийся конфликт.
— Я-то появился на свет в самом начале месяца, а ты — ближе к его исходу. Но всё равно спасибо, что хоть кто-то ещё из январских здесь есть, — с искренней благодарностью в голосе ответил Вениамин.
Ян ещё раз бросил извиняющееся слово, и дальше наш путь продолжился в звенящей тишине. Но это спокойствие длилось недолго. Графу вдруг понадобилось «отлить», как он выразился, и нам пришлось сделать незапланированную остановку.
Остальные подъехали следом, затормозив позади нас. Выбравшись наружу, в свежий, ещё несущий тепло лета воздух, я потянулась, оглядываясь. Горы ещё маячили вдалеке, но до заветной цели оставалось добрых три, а то и четыре часа пути.
Пейзаж, раскинувшийся вокруг, был настолько захватывающим, настолько манил раствориться в этом мгновении, упиваясь им здесь и сейчас, что я не удержалась и отошла от дороги, подальше от привычного.
Сзади, беззвучно, словно тень, появился Хёнджин. Он встал так близко, что его дыхание коснулось моей шеи. Во мне всё ещё кипела злость на него – он снова зацепился с Яном утром, перед самой поездкой. И потому я даже не подумала обернуться.
— Чего тебе? — мой голос сорвался, прозвучав резче, чем я планировала.
— Злишься? — его вопрос был лишён эмоций, но тело его приблизилось ещё ближе, вплотную касаясь моей спины.
— А разве не должна?
— Может, и должна…
— Тебе самому не надоело, Хёнджин? — наконец, я обернулась, встретившись с ним взглядом.
— Ты про что?
— Вступать в эти перепалки с Яном! Тебе не наскучило постоянно спорить, пререкаться, ругаться? Так, что это всё потом заканчивается драками! — я воскликнула, распахивая руки, словно пытаясь объять мир, совершенно не заботясь о том, что нас могут услышать.
Хёнджин взглянул на меня сверху вниз, лениво оценивая, и на его губах появилась едва заметная усмешка, рождённая какими-то его собственными, неведомыми мне мыслями. Это лишь подлило масла в огонь.
— Ты прекрасно выглядишь. И так вкусно пахнешь, — произнёс он, а по моему телу пробежали мурашки. Его низкий, бархатный голос, лаская слух, моментально стёр все слова, что я собиралась высказать. Мысли, заготовленные для этого разговора, испарились без следа.
Хёнджин отступил на полшага, сунул руки в карманы спортивных штанов и склонил голову набок, изучая меня взглядом. Его волосы растрепались от поездки, и этот беспорядок был ему удивительно к лицу. У меня возникло непреодолимое желание их поправить.
Моя рука рефлекторно приподнялась, но на полпути замерла. Я застыла, словно статуя. Хёнджин, заметив это, от души расхохотался. А затем, словно послушный мальчик, наклонился и подставил голову.
Не понимая, что творю, я провела пальцами по его волосам. Ощущение мягкости и тепла подействовало на меня магически. Вся злость, весь гнев, копившиеся внутри, просто испарились. Время остановилось, и мир вокруг перестал существовать.
Он взглянул на меня с искренней улыбкой, в его глазах плясали озорные искорки, словно он знал, какой покой приносит мне этот простой жест. В груди застряло волнение, и на мгновение все проблемы показались далёкими и незначительными.
— Ты всегда такой нелепый? — спросила я, хотя больше всего на свете хотела, чтобы эти мгновения длились вечно.
Он лишь усмехнулся, выпрямляясь. В его взгляде читалась всё та же озорная искра.
— Только рядом с тобой, Селена, — ответил он. Его голос звучал так искренне, что я почувствовала щемящий приятный холодок в сердце. Мы оба понимали: этот момент говорил о чём-то гораздо большем, чем просто игра с волосами.
В воздухе витало что-то волшебное, не поддающееся описанию. Я, закончив свой незамысловатый ритуал, отступила на шаг, пытаясь вернуть себе личное пространство. Но Хёнджин не упустил момента: он притянул меня обратно, легко обняв за талию.