— Да, это мы! — Толстяк кинулся к рыцарю, схватил его за руку и принялся энергично трясти. — Я ее помню, милейшая старушка! Один господин пытался раскритовать наше представление, так она выкинула его в окно. Как она поживает?
— Да что ей сделается? — пожал плечами Паклус. — Кует себе помаленьку… Помнится, ей очень понравилась актриса, которая ее играла…
— Это я играл, — гордо сказал толстяк. — Позвольте представиться — Майхель, директор театра и по совмтительству актер.
— А также билетер, повар и страшные звуки из-за кис… — вполголоса сказал Шараж.
— Но как вы могли сыграть бабушку? — возмутился Паклус.
— Я был моложе и симпатичнее, — быстро сказал Май-хель. — У меня была чудесная пышная борода.
— Не накладная? — подозрительно спросил рыцарь.
— Ну что вы, как можно! Это было бы оскорблением, которое ваша бабушка не простила бы…
Паклус засмеялся и увесисто хлопнул директора по плечу, от чего тот сразу присел.
— А ты ничего… комедиант. Вижу, знаком с на… с гно-мьими обычаями.
— Актер должен вникать в суть того, что изображает, — потирая плечо, ответил Майхель. — Иначе выйдет пранация… и кто-нибудь может актера случайно убить.
— О! — Паклус присел на свободную табуретку, преарительно осмотрев ее ножки. Табуретка заскрипела, но выдержала. — Это очень хорошо. Дело в том, милейший Майхель, что я хотел попросить у вас взаймы — с их сласия, разумеется, и за достойное вознаграждение, пять-шесть актеров, играющих в пьесе «Альби и Бамбура на Хрустальных островах».
Все актеры весело засмеялись.
— Что не так? — нахмурился Паклус.
— Дело в том, высокочтимый рыцарь, — начал Май-хель, — что это невозможно арифметически.
— Арифметически?
— Ну да. Дело в том, что в пьесе играют всего четыре человека. Бамбура, Шараж, наш отважный северный друг Хорт и я.
Маленький белый песик под столом гневно зарычал.
— Извини, Альби. — Майхель поклонился. — Четыре человека и собака.
— Но у вас же в пьесе действует экипаж корабля, дари, витаманты… — недоуменно произнес рыцарь. И слеа покраснел.
Майхель благоразумно сделал вид, что не заметил блиое знакомство сурового рыцаря с легкомысленными декими пьесами.
— О да! Но мы не можем позволить себе большую труу. Вы знаете, как дорого обходится аренда театра в болом городе? Поэтому нас четверо, и каждый играет нколько ролей. Ну и статисты — их мы нанимаем на один-два вечера из горожан…
— Капитан Бамбура, вождь дикарей, чудовище в меежьей шкуре с оленьими рогами, жена капитана Бамбуры и молодой витамант! — гордо отрапортовал Бамбура.
— Второй помощник Бамбуры, сын вождя дикарей, предводитель витамантов, стражник в порту и матрос на мачте! — сообщил Шараж.
— Первый помощник, второй матрос, человек за боом, живой труп, дикарь-охотник и старуха в чуме! — раланялся Майхель.
— Ну а наш доблестный Хорт — все остальные матры, дикари, витаманты и пляшущий боевой танец минавр. И еще бог солнца. — Бамбура улыбнулся.
— Театр — это обман, — печально сказал Паклус.
— Нет, что вы! — Майхель замахал руками. — Театр — это мечта. Это иллюзия. Это обоюдное волшебство довия! А что вас смущает, благородный рыцарь? Мы и вчеером сыграем вам любую пьесу.
— А умеете ли вы управлять кораблем? — спросил Па-клус. — На самом-то деле? Или это все… иллюзия доверия и обоюдная мечта?
— Ну… — Майхель задумался. — Я консультировался у знакомых моряков. Так что умею вязать морские узлы.
— Я в детстве плавал на папином… — Бамбура закаялся. — Плавал на одном корабле. Мне даже давали птоять у штурвала.
— А я год служил юнгой на торговой галере, — сказал Шараж. — На самом деле, должен был три с половиной, но тут случилась победа у Черной Переправы, и всех, кто был моложе семнадцати лет, отпустили досрочно.
— Нам нужен экипаж для маленькой шхуны. — Паклус с досадой стукнул по столу кулаком. Ловко поймал поетевшую курицу, оторвал у нее крылышко и засунул в рот. — Может, вы и умеете вязать узлы, но вы не моряки. Зря мы вас побеспокоили.
— Позвольте-позвольте! — возмутился Майхель. — Да, мы актеры! Но поверьте, что настоящий актер сумеет и в жизни сделать то, что показывает на сцене.
Шараж хмыкнул.
— Без капитана в море нельзя. — Паклус покачал говой. — Без настоящего капитана, который знает, где у корабля грот, а где бушприт.
— Грот — нижний косой парус, если корабль одномаовый, — раздалось из-за спины Трикса. — А если корабль двухмачтовый, то грот-мачта та, которая выше. Ну а бурит — передняя наклонная мачта, к которой крепят клера и штаги фок-мачты.
Все повернулись к двери. Варвар Хорт, пригнувшийся, чтобы не задеть головой притолоку, оскалился в суровой улыбке:
— Хорт — капитан. Хорт девять лет плавал на дракка-рах, Хорт три года был капитаном самаршанской боевой галеры, Хорт год прослужил в королевском флоте стаим помощником, но дал по морде капитану и его списи за борт. Хорт плыл два дня и выбрался на берег. С тех пор Хорт не ходит в море. Но Хорт — капитан.
— Почему ты никогда не рассказывал? — завопил Май-хель.
Хорт пожал плечами:
— Хвастаться — недостойно мужчины.
— Ну тогда решено! — Паклус поднялся. — Собирайте вещички, все четверо…
Альби возмущенно тявкнул.
— И ты тоже собирай! — сурово посмотрел на него Паклус. — Собирайте вещички и айда на корабль.
— Постойте! — воскликнул Майхель. — Но мы еще не договорились!
— Разве? — удивился рыцарь.
— Я пойду с отважным рыцарем, — веско сказал Хорт. — Сражаться с тобой бок о бок — деяние, которое воспоют скальды!
— Куда мы отправимся и что надо делать? — поинтесовался Бамбура.
— Мы отправимся в погоню за кораблем витамантов… — начал Паклус.
Шараж вскочил. На лице его заиграли желваки:
— Витаманты сожгли родную деревню! Убили всех из моего рода. Я пойду с тобой!
— Мы должны спасти княгиню Тиану, которую увезли витаманты, — продолжил Паклус.
— Двоюродную кузину Тиану? — воскликнул Бамбура и осекся. — Маленькую девочку, попавшую в беду? Я поу с тобой!
— Я смогу заплатить вам… — Паклус заглянул в келек, пошевелил губами. — Семь… нет, даже восемь зотых.
— Десять — и по рукам! — твердо сказал Майхель. — И половинная доля в трофеях!
Уже вечерело, когда на пристани возле маленькой двуачтовой шхуны встретились четыре комедианта, Трикс с Паклусом с одной стороны и одноногий трактирщик — с другой. Чуть в сторонке остановилась подвода, груженная всеми необходимыми на неделю припасами — едой, водой и маслом для ламп.
— Вот она, красавица «Каракатица»! — воскликнул трактирщик, указывая на шхуну.
— Не больно-то она велика, — поморщился Паклус.
— Быстрее побежит по волнам!
— И парусов немного…
— Устойчивее будет в бурю!
— Вся изъедена древоточцем, — поковыряв ногтем коус, сказал Хорт.
Трактирщик подозрительно посмотрел на варвара и ответил:
— Сразу видно, проверенная посудина!
Варвар, презрительно пренебрегая трапом, подпрыул, уцепился за палубу и подтянулся. Несколько минут он прохаживался по шхуне, потрогал штурвал, спустился в трюм — откуда поднялся с мокрыми ногами, заглянул в каюту. Потом вернулся на причал и сказал:
— Когда-то была хорошая стаксельная шхуна.
— А я что говорил! — обрадовался трактирщик.
— Теперь — груда досок. Если отправиться в плавание, то продержится на воде неделю-другую. Попадет в шторм — пойдет ко дну. Такелаж гнилой, паруса штопаные.
— Можно ли на ней вообще плавать? — испугался Трикс.
Варвар подумал и ответил:
— Можно. Если недолго. За неделю я ручаюсь. Сколо ты хочешь за нее?
Трактирщик зацокал языком, оглядывая шхуну.
— Сто золотых.
— Мы покупаем ее за двадцать, — ответил варвар. — Чтобы убрать эту рухлядь из порта, тебе самому приось бы платить, ее не купят даже на дрова.
Трактирщик воздел руки к небу.
— Что вы говорите, отважный воин! Это славный кабль! Пятьдесят!
— Двадцать, — повторил Хорт.
— Варвары не торгуются, — пояснил Майхель. — Если их пытаются втянуть в торговлю, они просто достают мо лот и…