— Северный Жмальц, предгорья, сбор позапрошлого года… Винограды Рель и Каша. Терпкий вкус с нотками лаванды и мускатного ореха, послевкусие с ароматом саалового дерева и кедра… Любопытно. Неплохо живут витаманты, если кок хлещет такое вино…
Трикс, открыв рот, с удивлением смотрел на рыцаря.
— Ну… — смутился Паклус. — Был у меня такой жиенный эпизод… работал дегустатором. Считаешь, зорно?
Трикс и Шараж замотали головами.
— У меня папа тоже любил хорошее вино, — призная Трикс и погрустнел. — Только он не выплевывал, когда пил. И больше не про вкус и послевкусие говорил, а зирает оно или нет.
Паклус вздохнул и похлопал его по плечу.
— Не грусти. Твой доблестный отец с гордостью смрит на тебя с небес… Ну, или из горных недр, если прерживаться точки зрения гномов… Идем дальше.
Минут через пять, обшарив еще несколько кают, Трикс начал терять терпение. Его посетила ужасающая мысль: а что, если Гавар переправил княгиню на Хрустальные острова с помощью телепортационной магии? Или золдовал на время пути, и теперь бедная Тиана лежит в трюме в виде резной статуэтки или тюка с хлопком? Или, предвидя поражение, выбросил за борт, в набежавшую волну? От витаманта можно было ожидать любой поости…
— Если ее и здесь не будет, — сказал Паклус, подходя к последней двери, — то мы в чем-то просчитались…
— А что здесь? — глядя на большой замок, спросил Трикс.
— Карцер. Для провинившихся моряков и пленнов. — Паклус примерился и ударом меча сшиб замок. — По совести говоря, самое место, где плененную княгиню держать…
Трикс прошмыгнул мимо рыцаря в карцер — маленую тесную каморку без окон. Под потолком болталась потухшая лампа, на полу стоял ночной горшок.
Тианы не было. Вообще никого тут не было.
— В чем-то мы просчитались… — мрачно сказал Па-клус. — Что ж, пошли, волшебник…
— Куда? — спросил убитый горем Трикс.
— Кладовую пограбим, — пожимая плечами, ответил Паклус.
— Как же без этого, — поддержал его Шараж. — Золо, серебро… Оружие…
— Пойдем, пойдем, милый, — поддержала их Аннет. И фальшивым голоском добавила: — Ужасно жаль, что мы не нашли твою подружку!
Трикс пребывал в такой печали, что не стал спорить. В общем-то он вовсе не был против легкого послевоенного грабежа. Когда отец приходил из похода — это случалось нечасто, Солье не отличались воинственностью, но все-таки случалось, — маленький Трикс всегда первым бежал ему навстречу. Отец смеялся, подхватывая сына на руки, сажал перед собой на коня… «Папа, папа, что ты мне през?» — спрашивал Трикс. «Вот, играйся!» — отвечал отец, вручая ему красивую маленькую саблю, или книгу с израшенной финифтью обложкой, или вкусный печатный пряник… «Откуда это, папа?» — любопытствовал Трикс. «От зайчика!» — со смехом говорил отец. «А зайчику не жалко было?» — спрашивал Трикс, любуясь расшитым бисером плащиком или мастерски сделанной игрушечной мельницей. «Нет, ничуть!» — хохотал отец.
Трикс вздохнул и поплелся за Паклусом.
Кладовая располагалась рядом с капитанской каютой и оружейной. Как ни странно, но первым делом Паклус с Шаражем вскрыли оружейную и стали изучать мечи, саи и пики, закрепленные в стойках у стен.
Трикс подошел к двери кладовой и осмотрел замок. Потом откашлялся и как можно увереннее сказал:
— Горе придало юному магу такие силы, что он без труда вырвал замок вместе с петлями…
Аннет, сидя на его плече, зааплодировала и восклиула:
— Ты такой замечательный!
Трикс схватился за замок и дернул. Заклинание явно получилось не ахти какое, но одна из петель все же вкочила, вытянув за собой гнутые гвозди. Трикс открыл освободившуюся дверь — и ахнул.
В кладовой не оказалось ни мешков с золотом, ни дроценностей, ни даже колбас и окороков. В кладовой гора яркая лампа, на полу лежал яркий самаршанский ковер, а у стены стояла заправленная кровать. На кровати сидела княгиня Тиана — в красивом длинном платье из розовой парчи, с перевязанными белой ленточкой волосами и с пяльцами в руках. Княгиня тревожно смотрела на дверь.
— Тиана! — завопил Трикс.
Лицо девочки просветлело. Отбросив пяльцы (вышала она палача, отрубающего кому-то голову, что навило на определенные размышления), Тиана вскочила, ловко задвинула ногой под кровать ночной горшок и зричала:
— Трикс!
Не помня себя от радости, Трикс обнял Тиану и нколько секунд они молча стояли, прижавшись друг к
другу.
Потом сверху донесся возмущенный голос феи:
— Вообще-то тебе положено пасть на колено и скать…
Голос и стрекот крылышек прекратился, будто кто-то ловко сгреб фею в кулак. И Шараж ласково произнес:
— Какая трогательная встреча… Да вы не смущайтесь, не смущайтесь…
Трикс и Тиана, покраснев, отшатнулись друг от друга. Паклус и Шараж с умилением смотрели на них из корора.
— Старина Гавар был не лишен определенного стиля, — изрек Паклус. — Посадить княгиню под замок в сокрищницу — очень символично!
— А где он? Гавар? — побледнев, спросила Тиана.
— На дне морском, — гордо ответил Трикс. — Мы прии тебя спасти. Это друзья… благородный рыцарь Паклус и… благородный горец Шараж.
Паклус и Шараж склонили головы. Паклус даже сдал такое движение, будто собирался упасть на колено, но Тиана вовремя махнула рукой, освобождая его от цемоний.
— Отпустите! Отпустите меня! — задушенно выкриула из кулака Шаража Аннет. Горец разжал кулак, фея вспорхнула, окинула всех оскорбленным взглядом и петела прочь.
— Этот проклятый витамант… — Глаза Тианы напоились слезами. — Этот гнусный Гавар… Он… он заставлял меня… он лишил меня…
— Княгиня, вам вовсе не обязательно говорить об этом… — сказал Шараж.
— Нет, я скажу! — Тиана топнула ногой. — Я все скажу! Он заставлял меня саму убираться в этой каморке! Он лишил меня служанок!
Паклус и Шараж переглянулись.
— Неслыханно, — сказал Шараж. — Это просто за грью добра и зла.
— А где служанки? — спросил Трикс, который за пледнее время стал относиться к физическому труду более философски, зато к тем, кто занят физическим трудом, — с большим уважением.
— Он их отдал капитану, — печально сказала Тиана. — И вы представляете себе… они смеялись! Пили с капитом вино и смеялись, я сама слышала!
— Ну, учитывая внешность тех дамочек, — пробормотал Паклус, — их можно и простить. Только на корабле, полном зомби и неотесанных матросов, они могли обрести хоть какое-то женское счастье…
— Тиана, нам надо уходить отсюда, — твердо сказал Трикс, решив не вдаваться в столь деликатные вопросы. — Я нашел верных людей, но все-таки тебя надо спасать тайно. Ты понимаешь… это ведь наш король приказал оать тебя витамантам.
Тиана кивнула и глаза ее опять опасно увлажнились:
— Я знаю. Это все их проклятая дипломатия! Ненижу политику!
— Тиана, я должен тебя замаскировать… — признался Трикс. — Понимаешь… мой учи… один волшебник очень советовал. Я должен тебя превратить. В кого-то или во что-то. Чтобы когда мы вернулись, тебя не смогли найти. Это ненадолго, не бойся! Ну на несколько дней, на нелю…
— В кого-то или во что-то? — заинтересовалась Тиана.
— Ну да. В мальчика, например. Или в бабушку. Или в белочку. Или… или в драгоценный перстень… — Трикс вздохнул. — Нет, в перстень не смогу. В металлическое не получится. Во что-то живое, деревянное… керамеское…
— Керамическое?
— Ну, в вазу, наверное… — Трикс пожал плечами. — Но лучше не надо, вдруг разобьется… Ты кем хочешь быть? Или чем?
— Бабушкой не хочу! — сразу ответила Тиана. — И малишкой не хочу, и белочкой! А это вообще обязательно?
Трикс печально кивнул. Ему вовсе не хотелось, чтобы Тиана в кого-то или во что-то превращалась. Но ослушатя Щавеля он не смел.
— А какого размера может быть превращенный преет? — поинтересовался Паклус. — Я слыхал, что нельзя превращать более легкое в более тяжелое. Но как волшеик способен превратить толстого грубияна в маленькую изящную ящерицу?
— Точно не знаю, — признался Трикс. — Кажется, при этом лишнее рассеивается, а потом берется из окружаей среды… Тиана?