— У меня нет меча, — признался он. — Возможно, сгится посох?
— Убери девушку в тумбочку! — топнув в воздухе ноой, заявила Аннет. — Веди себя как подобает!
Пристыженный Трикс спрятал книгу в тумбочку, преарительно вытащив из ящика засохший сухарик, старую курительную трубку, пустой граненый флакон с надписью «Душистая вода № 4» и огрызок карандаша. Очевидно, все это принадлежало Щавелю.
Едва он опустил голову на подушку, как обнаружил, что рядом на постели примостилась Аннет, с умилением глядя ему в глаза.
— Ты чего? — спросил Трикс.
— Собираюсь поспать, милый!
— Еще чего! Как благородный юноша… — Трикс ловко схватил фею двумя пальцами за талию, — я просто обязан отправить тебя спать в тумбочку!
— Неблагодарный! — всхлипнула фея, вырываясь из его рук. — Хорошо, хорошо, запри меня в коробочку, пади меня в пузырек, свяжи меня суровыми нитками… — Она на миг замолчала, после чего с неожиданным энтуззмом воскликнула: — Свяжи, свяжи меня суровыми ниами, мой строгий властелин!
— Так, — выпуская Аннет, сказал Трикс. — Я и впрямь твой повелитель, забыла? А ты мой фамильяр! Волшеый слуга! Так что приказываю — веди себя тихо, спи где-нибудь не на кровати и… и вообще не приставай!
Он поставил фею на тумбочку, уронил голову на пушку и мгновенно уснул.
Проснулся Трикс от какого-то неприятного назойлого ощущения. Открыл глаза и обнаружил, что Аннет, использовав флакон из-под «Душистой воды № 4» в качтве скамейки, лежит на тумбочке, подперев голову руками и мечтательно смотрит на него.
— Ты чего? — прошептал Трикс.
Аннет пожала плечиками и игриво заболтала ногами. Трикс вздохнул и сел на кровати. В окно уже вовсю светило солнце. Пора было вставать.
— Аннет, нам надо поговорить, — сказал Трикс.
Фея сразу же насторожилась — как и любой человек, услышавший такую фразу.
Удивительное дело! Почти все люди (а также большитво нелюдей) обожают поговорить. Солдат рассказывает о своих ратных подвигах. Девушка обсуждает с подругами своего любимого. Злобный Черный Властелин, стоя на пороге завоевания мира, пускается в длинный разговор с поверженным противником — будто специально давая ему время собраться с силами и победить.
Да что тут говорить! Вот ты, мой любезный читатель. Да, да, именно ты! Я к тебе обращаюсь. Если ты юн — пойди к маме и скажи: «Мама, нам надо поговорить». Ты увидишь, как забавно она побледнеет и беспомощно оптит руки! А если ты немолод и у тебя самого есть дети — подзови-ка сына и скажи: «Сын, нам надо поговорить». Какие эмоции отразятся у него на лице! Какие секреты он начнет выдавливать сквозь слезы — и кто съел варенье, и кто баловался со спичками, и кто играл по Сети и поймал вирус…
А ведь казалось бы, всего лишь предложение заняться тем, что ничуть не предосудительно, что отличает челова от животного. Поговорить!
Вот и фея Аннет сразу заподозрила неладное.
— Я готова… — пролепетала она.
— Аннет, ты лучшая на свете фея, — сказал Трикс. — Я сам тебя призвал. И я счастлив, что ты так меня любишь и так обо мне заботишься.
— Но… — печально сказала фея.
— Но, — согласился Трикс. — Но ты — фея. Маленькое чудесное создание из света, магии и цветочной пыльцы.
— Вдруг я все-таки сумею подрасти? — спросила фея. — Стану с тебя ростом…
— Аннет, дело не в этом, — сказал Трикс. — Совсем не в этом. Ты — фея. Ты волшебное существо. А я — человек.
— Раз волшебная, то, значит, хуже? — прошептала фея.
— Нет, вовсе не хуже. — Трикс вздохнул. — Ну как бы объяснить… Вот окажись я на необитаемом острове с дочкой-гномом…
Аннет вскинула голову и глаза ее радостно заблеели.
— Нет, нет, неудачный пример! — вспомнив Паклуса, воскликнул Трикс. — Гномы, эльфы — они все-таки тоже как люди. Только немного другие. А вот минотавры, сфины, грифоны, феи, домовые…
— Мы ведь тоже живые, — сказала Аннет. — Только по-другому. Но мы же думаем, мечтаем. Нам бывает страо, бывает весело. Мы бываем хорошие, бываем плохие…
— Но вы — волшебные. Феи и люди могут дружить. Могут любить друг друга. Но… не так, как человеческие мальчик и девочка.
— Я знаю, — сказала Аннет. Она слезла с пузырька из-под душистой воды, села на старую курительную трубку Щавеля. — Я все прекрасно понимаю. Но ты меня такой создал, Трикс. Ты же не уточнял, как именно я должна тебя любить. Сказал бы: «Люби меня как сестра». Или: «Люби меня как верный пес». Мне было бы легче.
— Извини, — сказал Трикс. — Я не подумал. Я такой… неопытный маг.
Аннет молчала, глядя мимо Трикса. Пробормотала:
— Я надеялась, что очень быстро развеюсь. Через день-два… с нами, цветочными феями, это запросто случается… Но ты меня как-то удачно создал. Я, наверное, буду жить много месяцев. Или много лет.
Трикс смолчал — за это извиняться было глупо.
— Надо как-то приспосабливаться, — вздохнула Ан-нет. — Скажи, ты ее сильно любишь, эту Тиану?
— Я не знаю, — сказал Трикс и у него часто заколотось сердце. — Я… ни в кого еще не влюблялся.
Аннет вздохнула и вытерла глаза ладошкой.
— Значит, любишь, — сказала она. — Раз говоришь «не знаю», значит — любишь.
Некоторое время они молчали.
— Хочешь, я тебя переколдую? — спросил Трикс. — Ну, чтобы ты меня не любила…
— Нет! — Аннет вспорхнула в воздух. — И думать не смей! Во-первых, я тогда захочу тебе отомстить и начну делать всякие гадости! А во-вторых… а во-вторых, не смей. Не хочу я переколдовываться.
Они снова замолчали.
— Трикс и Тиана, — мрачно сказала Аннет. — Трикс и Аннет… Трикс и Тиана… Трикс и Аннет… Трикс и Аннет на самом деле не очень-то хорошо звучит. Похоже на нвание какой-то болезни.
Трикс хмыкнул.
— А Трикс и Тиана — как название какой-нибудь жаой южной страны, где все бегают с копьями и без штов! — мстительно добавила Аннет.
Трикс промолчал.
— Значит, так, — печально сказала Аннет. — Раз ты ее так любишь, то мне тоже придется ее полюбить. И даже о ней заботиться, — добавила она с отвращением. — Что ж делать… Но запомни, брать с собой книжку в постель ты не будешь!
— Не буду, — согласился Трикс.
— Если захочешь поцеловать ее в обложку — не чаще раза в сутки и под моим присмотром!
— А можно гладить ее по переплету? Аннет подумала:
— Наверное, можно. Только не по корешку. И не по форзацам.
— Читать можно?
— Последнюю страницу, — кивнула фея. — Считай это добрым советом.
Трикс кивнул.
— Ну что ж, — нарочито бодро сказала фея, — закроем эту тему. Мы с тобой друзья… на всю жизнь. Любите друг друга… я благословляю.
— Я же не знаю, может, Тиана меня ничуточки не лит…
— Не настолько же она глупа! — вспыхнула фея. — Иди умывайся. Щавель вообще сегодня не ложился, он уже растолкал Иена и тот готовит завтрак. Иди. Мы больше не станем возвращаться к этой теме… Если хочешь… Я де могу сшить мешочек для этой… книжки. Чтобы ты не мусолил ее за пазухой, а носил ее на шее… — Аннет полчала и ядовито добавила: — Привыкал!
— А из чего мешочек? — спросил Трикс.
— Я сошью его из лепестков роз, нитью мне послужит солнечный лучик, а иглой — перо феникса, — сладким голосом пообещала Аннет. — Да из чего найду, из того и сошью, дурачок! Поройся в шкафах у Щавеля, твой учель так запаслив, что у него наверняка найдется лоскуток шелка… или какая-нибудь старая дерюга.
Трикс с благодарностью кивнул.
Как оказалось, маги переносят ночные посиделки газдо лучше рыцарей. Радион Щавель был бодр и весел, восседал в кресле и ободрительными выкриками помогал Иену на кухне готовить ужин.
В то же время сэр Паклус мирно похрапывал на полу, укутавшись старой конской попоной. Под утро, когда рарь уже не держался на ногах, он попытался содрать со стены древний гобелен, изображающий восход солнца, и завернуться в него, но был остановлен хозяином дома и уложен на пованивающую лошадиным потом попону.
Собственно говоря, в этом нет ничего удивительного. Рыцари — люди физически очень крепкие, да и горячельные напитки они способны потреблять в неимоверных количествах. Но при всем при этом жизнь рыцаря прекает очень размеренно. Утром — подъем и долгое питье огуречного или капустного рассола. Днем — дорога, обед, поединки с монстрами и прочими рыцарями. Вечером, если повезет, большая битва с врагом. Если не повезет, что чаще, — сражение с вином и пивом в ближайшем тракте. Ночью — крепкий и здоровый сон.