— Ух ты… — прошептал Халанбери и от волнения зунул в рот палец.
— А нельзя сразу перенестись туда? — спросил Трикс. — Ну, телепортироваться… вот как вы из башни в свой ди-лонский дом…
— Есть два серьезных препятствия, — любезно сообщил Щавель. — Первое — система ПВО очень затрудняет теле-портацию в город. Понятно почему?
— Чтобы враги не высадили магическим образом дант! — догадался Трикс.
— Верно. Второе — маг может телепортироваться толо в то место, которое хорошо знает. А я в Столице никоа не бывал.
Халанбери вытащил палец изо рта и задумался. Потом спросил:
— Господин волшебник… Скажите, а можно научиться магии маленькому мальчику? Ну, вроде меня…
— Все можно, — великодушно сказал Халанбери. — Великий маг Эльнор Быстрый начал колдовать в пять с половиной лет. В шесть он превратил свою злую мачеху в добрую няню, в десять стал помощником Маркеля Рамного, а в семнадцать возглавил капитул магов. Праа, в двадцать два ему надоела магия и он ушел в монтырь.
— Ага. А если мальчик еще не очень хорошо читает и пишет? — продолжал Халанбери. — Ну… некоторые слова хорошо читает, некоторые хорошо пишет. Но не все.
— И такое возможно, — явно развеселившись, ответил Щавель. — Древний маг Хельмер вообще был слеп, но придумал ряд полезных заклинаний для путешественнов, для супружеской верности и для осады города. В стые времена вообще было плохо с грамотностью. Некотые умели читать и писать, некоторые колдовать. А то и другое вместе — очень редко.
— Ага… — задумчиво сказал Халанбери. — Ага… Щавель наклонился к Триксу и доверительно скала:
— Такова притягательная сила магии, что даже самые бесталанные и неспособные, никогда не помышлявшие заняться волшебством, в обществе великих волшебников проникаются любовью к чародейству и пытаются сложить свои немудреные заклинания. Конечно, я не вижу в мыше никакой склонности к волшебству… но пусть стартся. Это очень трогательно.
— Вы настоящий учитель, — сказал Трикс, тронутый добротой Щавеля. — Вам надо преподавать в академии чародейства.
— Нет, нет, нет! — возмутился Щавель. — Я против этих новомодных штучек. Массовое обучение — как можно? Это не чеканка монет и не изготовление кирпичей. Воебник должен постигать магию самостоятельно, под роводством наставника, но никак не в классе, заполненном толпой олухов. Вот ты слыхал хоть про одного знаменого волшебника, который учился бы в академии?
— Нет.
— И я нет! А их полно! Ходят потом по королевству, размахивают грамотами об окончании академии, требуют себе должности при дворах глупых баронов и герцогов… а сами только позорят магию! Настоящих талантливых волшебников они к себе не принимают, о нет! Как моо — ведь сразу станет ясна их бесталанность! Обязатело найдут, к чему прицепиться — пишет с ошибками, простонародные выражения в заклинании употребляет… А идут к ним купеческие сынки, младшие отпрыски артократов, экзальтированные ведьмочки…
Щавель так разгорячился, что еще с полчаса бурчал по поводу академии и негодных методик массового обучения магии. У Трикса зародилось легкое подозрение, что даым-давно сам Радион был отвергнут приемной комиссй академии, но вслух он этого говорить не стал.
Первые три дня путешественники двигались по кнеству Дилон, которое, как всем известно, славится свои дорогами. Есть мощеные каменные, есть хорошо утоанные проселочные, через реки и ущелья обязательно наведены мосты или поставлены паромные переправы, даже в самых глухих местах нет-нет да и встретится у доги трактир (особым указом придорожным трактирам в глухомани снижали налоги), иногда попадались конные разъезды стражи, бдительно озирающие окрестности. Уже на второй день пути (и похоже, что именно из-за страиков) Щавель свернул с главного тракта, соединявшего столицу княжества со столицей королевства на старую дорогу — чуть более длинную и чуть более запущенную. Но и старая королевская дорога была неплоха.
Даже ночевали путники большей частью под крышей — в первую ночь в трактире, во вторую ночь — на сеновале у гостеприимных крестьян (Щавель в благодарность срудил пустяковое заклинание, повышающее надои), на третью ночь — в заброшенной, но чистенькой сторожке на скошенных лугах.
У Трикса постоянно вертелся на языке вопрос — зем же все-таки Радион Щавель решил отправиться в Столицу. Судя по всему, его наставник не был склонен к дальним дорогам — иначе он побывал бы в центре коревства, да и в рассказах его мелькало лишь княжество Дилон, да сражение на Черной Переправе. Трикс все боле и больше укреплялся в мысли, что по натуре Щавель был типичным провинциальным волшебником, домосом, который свил себе уютное гнездышко в глуши, но недалеко от крупного города, обслуживает своей магией местное население, дружит и пьянствует с соседями-воебниками, а в большую политику и серьезную магию предпочитает не лезть. Не из-за недостатка сил, разумтся! Трикс немедленно дал бы в глаз любому, кто посмт усомниться в мудрости его учителя. А просто из скроости и свойств характера…
Но Щавель своих планов не раскрывал, сомнений не высказывал, тяготы дороги переносил стойко и вроде как даже полюбил свою разношерстную команду: Триксу нрерывно давал советы и наставления из своего богатого опыта, Иена шпынял, но только по делу, а над Халанбери, который после разговора о волшебстве ходил задумчый и что-то бормотал себе под нос, дружелюбно подтривал.
Больше всех путешествию радовалась Аннет. По обе стороны дороги тянулись поля и луга, повсюду доцветали астры и хризантемы. С самого утра маленькая фея улета в поля завтракать, иногда возвращаясь вполне нормалой, а иногда, увы, хихикая и невпопад рассказывая какие-то запутанные истории. Щавель по этому поводу сказал, что беспокоиться не надо, «вегетативный период скоро закончится». Трикс толком его не понял, но уверенному тону мага поверил. Как ни странно, но фея действительно сшила для Тианы мешочек — не из шелка, которого не нашлось, но из очень симпатичного оранжевого бархата. Теперь книжка все время висела у Трикса на шее, под рубашкой — и ему было как-то спокойнее за судьбу книни.
На четвертый день путники подошли к межевому зну — здесь начинались земли королевского рыцаря. С даих пор за особые заслуги перед короной род Маркелей награждал отставных рыцарей наделами земли, как прило, из числа той, что была присоединена к королевству за время рыцарской службы. Наделы были достаточно большими, чтобы рыцарь мог безбедно доживать свой век, собирая подати с крестьян, плату за проезд по мостам и дорогам, сдавая в аренду пашни и рудники. После смерти рыцаря земля отходила королю — или, чаще, передавалась другому состарившемуся рыцарю. Трикс помнил, что на границах со-герцогства тоже было три владения королеких рыцарей — старых напыщенных болтунов, которые не пропускали ни одного праздника и очень любили по-сокрушаться нынешним падением нравов.
Судя по выцветшей надписи на межевом знаке, впеди были земли королевского рыцаря Арадана. Под имем был изображен герб — на бледно-зеленом фоне спра налево простерто копье, на конце которого болтался, нет, не пронзенный, а вцепившийся в древко лапами, дий кот.
— Арадан, Арадан… — задумчиво произнес Щавель. — Ну надо же! Старик Гиран Арадан еще жив!
Маг явно обрадовался. Потирая руки, он повернулся к Триксу и пояснил:
— Мы вместе сражались с витамантами. Ну, я-то тогда был молод, мы больше общались с Паклусом. А вот сэр Арадан командовал отрядом по защите магов, они стояли кольцом вокруг нас и отражали набеги зомби… Отважный рыцарь! Сколько ж ему было… лет семьдесят, пожалуй… Седой был, как лунь, зубы мы ему с Руфусом Чернобровом вместе магией вставляли… ну и еще кое-что, по мелочи, старикан попросил подлечить… Н-да.