Щавель задумался, потом покачал головой:
— Видать, мы его подлечили лучше, чем собирались. Или в роду у него были нелюди. Потому что сейчас Ара-дану должно быть за сто лет. Ну и ну… не знал, что старый товарищ так близко обитает. Что ж, сегодня нас ждет слаый ужин и сон на мягких перинах!
Воодушевившийся Щавель заразил своей радостью и ребят. Даже то, что сразу за межевым знаком дорога иортилась, стала узкой и разбитой, никого не смутило.
— Королевские рыцари — они ж небогатые, — будто извиняясь за приятеля, объяснял Щавель. — Если есть шахта какая во владении, или мост удачно стоит, или кой-нибудь поселок с мастерами-ремесленниками, то еще ничего. А тут… холмы да перелески.
— Вон деревенька впереди, — заметил Трикс.
— Много ли с крестьян податей соберешь? — пожал плечами Щавель. — Владения небольшие, земля тощая, дорога не главная. Боюсь, старый рыцарь не купается в роскоши.
Да, похоже было на то. Проезжая через деревню, Трикс с сочувствием смотрел на покосившиеся домишки, за-чуханных крестьян, провожающих их опасливыми взглами, зачуханных крестьянок, провожающих их задумчыми взглядами, грязных босоногих ребятишек (те, что помладше, вообще бегали в одних рубашонках), провающих их глупыми возгласами и просьбами дать монеу, и дворовых собак, как положено провожающих пуиков лаем. При всем том село оказалось неожиданно большим, в пару сотен дворов, да и возвращающееся с пастбища стадо выглядело совсем немаленьким.
Щавель, выбрав крестьянина с лицом поумнее, подхал к нему и осведомился, где живет старый рыцарь Ара-дан. Крестьянин почему-то сильно смутился, но все-таки указал узкий проселок, уходящий в лес.
— Там, за лесочком, на холме господский дом стоит, — пряча глаза, сказал крестьянин. — Недалеко совсем, вам полчасика-то и ехать всего. А у нас в деревне даже места нет для таких благородных господ, ни ночлега, ни притания подобающего… Это я вам точно говорю, я старта деревенский, Шушок меня звать…
Волшебник задумчиво посмотрел на проселок. Выглел тот так, будто по нему пару недель никто не ездил.
— Скажи-ка, добрый селянин, — не удостаивая кртьянина обращением по имени, сказал Щавель. — А дао ли вы отправляли вашему господину подобающие подати?
Староста засуетился еще больше, признал, что подати отправляли давно, после чего наорал на односельчан — и уже через пять минут в телегу накидали возбужденно кахчущих кур со связанными лапами, вручили большую корзину яиц, мешок со свежим хлебом и домашней колбой, маленький кошелек с медяками и пару крынок мола. Щавель потребовал еще творога и мяса — все было без спора принесено.
— Странно, — пробормотал Щавель и направил коня на проселок.
— Что странно? — робко спросил Трикс. Уже смеркось, и ехать в темный лес, пусть даже дороги до рыцаря было всего «полчасика», не хотелось.
— Во-первых, почему крестьяне сами не отвозят пати своему господину, — сказал Щавель. — Во-вторых, почему селеньице такое неказистое, а люди такие грязни и кулемы. Ты же видишь, еду притащили сразу, без споров. В каждом дворе — коровы, куры, свиньи… Значит, не бедствуют. Так почему порядка нет? Дорога почти зрошена, дома никто не правит, за собой люди не следят. Если Арадану достался такой ленивый народец — так чо же он не наведет на своих землях порядок? Высечь старосту, на крестьян страху нагнать…
Некоторое время Щавель молчал, потом остановил коня и стал распаковывать дорожную сумку.
— Тоже достань парадную мантию и посох, — велел он Триксу. — Даже если старый рыцарь впал в маразм и нету, мы должны явиться к нему как подобает. При всем параде.
У Трикса возникло нехорошее предчувствие, что дело не только в подобающем обличье, но он ничего говорить не стал, а послушно надел облачение волшебника. Аннет, до того ехавшая на его плече, тихонько забралась в карман мантии. Дальше они ехали через лес молча.
Староста почти не соврал — меньше чем через час они выехали из леса и увидели обиталище Гирана Арадана. Назвать его домом было бы преуменьшением, замком — преувеличением. Просто большая усадьба, опоясанная рвом — неглубоким, вряд ли способным помочь при осаде, с двумя невысокими башенками во флигелях. Только в двух окнах горели слабые огни. Парк перед усадьбой был запущен, ворота распахнуты. Пруд, где когда-то, наверное, водились цветные карпы, зарос тиной, из него доносилась лягушачья разноголосица.
— Развал и запустение… — мрачно сказал Щавель.
— А может, он помер давно? — робко подал голос Иен.
— Нет, — отрезал Щавель. — Король дважды в год пылает всем отставным рыцарям доверенного курьера с подарочками. Ну, чтобы убедиться, жив рыцарь или нет.
Они въехали в парк, волшебник огляделся и указал Иену на отдельно стоящее здание.
— Вон конюшня. Устрой лошадей на ночлег.
— А ежели нас не примут? — спросил Иен. — Может, не спешить?
Щавель оглянулся на темный, ночной лес, посмотрел в небо, где уже пробивались первые звезды. И твердо сказал:
— Примут. Не нравятся мне эти места, не дело ночевать тут на воздухе.
Дверной молоток был оторван и валялся на пороге. Щавель, не говоря ни слова, поднял его и постучал в дверь.
Долгое время было тихо. Иен с Халанбери успели дойти до конюшни и завести туда лошадей. Наконец плышались шаркающие шаги и дверь немного приорылась — толстая цепь не позволяла протиснуться в образовавшуюся щель. На Щавеля молча уставился пилой обрюзгший мужчина с мечом в одной руке и фарем в другой. Бородатое лицо мужчины было суровым и недружелюбным.
Волшебник молчал.
— Ну? — неприветливо спросил мужчина.
— Подковы гну, — ответил Щавель. — Здесь ли привает доблестный королевский рыцарь Гиран Арадан?
— Здесь, — ответил мужчина, и не подумав снять цочку.
— Передай Гирану, что его приехал навестить старый боевой друг.
Мужчина нахмурился и поднял фонарь повыше, изучая лицо Щавеля. Внезапно его брови поползли вверх, чюсть отвисла.
— Го… господин Радион… Радион Клевер?
— Радион Щавель! — с легкой обидой поправил его волшебник. А мужчина уже снимал лязгающую цепь и широко открывал дверь.
— Господин волшебник! Господин Кле… Щавель! Вы меня не помните? Как же так! Черная Переправа, вита-манты зомбаков на нас погнали, я от троих отбивался, думал, конец уж мне… А тут вы… обратили внимание, сношли, огненным кольцом меня окружили…
— Постой-постой… — Щавель нахмурился. — Тамин?
— Тимин, господин волшебник. Хазар Тимин, оружосец Арадана.
— Ха! — Щавель заключил мужчину в объятия. — Ти-мин! Да ты же был совсем юнец!
— Время, господин волшебник, — вздохнул мужча. — Время никого не щадит… У меня нынче внук в ореносцах, ему восемнадцать, как и мне в ту пору было… А вы совсем не изменились!
— Это магия, — смутился волшебник. — Сам понимшь… мы медленно стареем…
— Понимаю, господин волшебник. Как уж не понять. — Хазар Тимин утер проступившие слезы. — Сорок лет прло, а вы как встарь… все такой же культурный, умный, обходительный… Эх… как я рад вас видеть. Да вы прохите, проходите! — засуетился он. — И мальчик пусть проходит. Сынок ваш?
— Ученик.
— Тоже хорошее дело. Как же вас занесло в нашу-то глухомань?
Щавель и Трикс вошли в большую темную залу. Оомная люстра под потолком обросла паутиной и пылью, пол нуждался не только в мокрой тряпке, но и в метле, мебель была большей частью накрыта серыми ветхими чехлами.
— Мы тут по-простому совсем, — говорил, не умолкая, Тимин. — Я с женой — вот и вся прислуга. Сын с дочкой давно уже в Дилон уехали, там живут… внучков редко когда вижу…
— Живете тут втроем? — уточнил Щавель.
— Вчетвером. Мы с женой, господин Арадан и сын его, Кодар.
— У Арадана был сын? — удивился Щавель. — Поится, он жаловался… хм.
— Раньше-то не было, — охотно сообщил Тимин. — А после того как вы его на Черной Переправе подлечи — он весь будто помолодел. Женился второй раз, он же вдовый был… И пятнадцать лет назад обзавелся наслеиком…
— Ой ли? — Щавель с сомнением посмотрел на Ти-мина.