— Ну почему сразу чудовище? — обиделся Дмак. — Халанбери я бы все десять фигурок подарил. И еще нножко денег жертвовал бы сиротским приютам. Я же добрый!
Щавель прищурился. И Трикс с ужасом понял, что до Столицы изобретательный Дмак не доедет. Ну, или доедет, но в виде какого-нибудь полезного предмета или маленого забавного животного.
То же самое, вероятно, подумала Аннет — потому что в ужасе закрыла глаза руками.
— А волшебникам, чьи изображения дарятся детям, — ни о чем не подозревая, продолжал Дмак, — я бы платил долю от прибыли. Не очень большую долю, но ведь оборот у меня был бы о-го-го какой!
— И во сколько ты оценил согласие волшебников на подобное предприятие? — презрительно спросил Щавель.
— Полагаю, одна харчевня позволила бы выплачивать сотню.
— Сотню чего?
— Золотых, конечно, — обиделся Дмак.
— Десятерым магам? — прищурился Щавель.
— Нет, не десятерым. Каждому. Но я полагаю, что перых магов можно взять из числа покойных. Им ничего платить не надо. А остальным — по сотне… — Дмак подлил в бокал остолбеневшего волшебника вина. — Кстати, гподин Щавель… вы, я полагаю, должны непременно быть в числе этих пятерых. Возможно, вы назвали бы и осталые кандидатуры? За консультацию вашу долю можно немного увеличить…
— Это звучит… — Щавель откашлялся. — Звучит любытно. Но я категорически против главы Академии Воебников, господина Хомра. Его репутация сильно прееличена.
— Значит, его не будет, — твердо сказал Дмак. Щавель рассмеялся и, наклонившись вперед, похлопал
Дмака по плечу.
— А ведь в твоей идее есть зерно…
— Нет, зерно я пока не понял, как быстро готовить, — с сожалением признал Дмак.
— Да нет, я про эту… быструю булку…
— Быструю картошку.
— Пусть картошку. И фигурки, да, обязательно фигуи. Глиняные. Если нанять самаршанскую бедноту, то они их еще и распишут вручную…
— А можно сделать так, — неожиданно подал голос Халанбери, — чтоб фигурка была из кусочков? Например, волшебник отдельно и посох его отдельно. И посох можно самому вставить… в одну руку, или в другую руку… Или шляпу надеть.
— Гениально! — сказал Щавель. — Держи!
Он вручил Халанбери маленькую монетку — и тот зиял от гордости.
— Еще можно делать не просто мага, а свистульку, — продолжил Халанбери. — Берешь его — и свистишь!
Волшебник и повар переглянулись.
— Как-то это… очень смело, — сказал Дмак.
— Отложим на будущее, — кивнул Щавель.
Трикс, хоть ему и было безумно интересно слушать такой увлекательный разговор, понял, что засыпает. Он перебрался в соседнее помещение, лег на свой диванчик и пристегнулся ремнем. Карета бодро неслась по степной дороге. Возчик опять напевал что-то про дорогу, про то, как он распряжет и напоит коней. Временами из-за перородки доносились возгласы:
— А тем, кто очень спешит, еду складывать в корочку!
— Можно булку делать с котлетой, а можно с куском рыбы…
— И пирожки! Обязательно пирожки!.. Трикс закрыл глаза и мирно уснул.
Путешествие к Столице, благодаря щедрости барона, оказалось и впрямь быстрым и приятным. Меняя на пути лошадей, карета с надежной охраной проехала землями Исмунда, миновала владения наследного принца (посколу никакого принца пока на свете не было, земли это упраялись королевскими наместниками и являли собой не самое радостное зрелище). Щавель то сочинял новые злинания (в эти часы Трикс отправлялся к слугам — воебник заявил, что подлинное вдохновение приходит к нему лишь в одиночестве), то обсуждал с Дмаком будущее закусочных «Еда на бегу». Как-то незаметно получилось так, что Щавель уже выступал не в роли консультанта по волшебникам, а в качестве полноправного совладельца.
Ровно через пять дней, в холодный дождливый вечер, когда каждая капля воды уже подумывала, не превратитя ли ей в снежинку, карета подъехала к Юго-Западным воротам Столицы (в народе их называли Пыльными, пкольку летом юго-западный ветер часто приносил к годским стенам отголоски песчаных бурь, последнюю месть Самаршана за отобранные некогда земли). Но сеас, конечно, никакой пыли не было, только дождь, лужи и грязь на обочинах мощенных камнем дорог.
Перед главными воротами выстроилась длинная цочка телег и карет. Пешие шли отдельно, в маленькие ворота, где их коротко, но придирчиво расспрашивали королевские стражники. В кареты тоже заглядывали, груз на подводах осматривали — так что очередь двигалась не быстро.
— Ловят разбойников? — предположил Трикс, выглывая в окно.
— Насколько мне известно, проверка всех гостей — это обычная практика в Столице, — ответил Щавель. Волшеик надел парадную мантию, причесал бороду, почистил замшевой тряпочкой навершие посоха — в общем, вырился так, будто собирался не ночевать в ближайшей терне, а немедленно отправиться на прием к Маркелю. Кроме того, сейчас Щавель жевал, морщась и сплевывая в окно, палочки корицы, отбивая запах свинины с чесном и темного эля, которые употребил за обедом. Можно было подумать, что он не только отправится немедленно к королю, но еще и будет с ним лобызаться по самаршан-скому обычаю.
Трикс не стал расспрашивать дальше, а тоже начал приводить себя в порядок — высморкался, поскоблил ноем пятно от яичного желтка на рукаве, взял кусочек кицы и тоже пожевал. Было невкусно.
Наконец очередь дошла и до них. Офицер стражи, круый, усатый мужчина со шрамом на лице, в тяжелых сталых доспехах и с мечом на поясе, подошел к карете, прурившись, глянул на герб. Громко произнес:
— Карета барона Исмунда… Так-так. Кто следует в Стицу?
— Великий волшебник Радион Щавель с учеником, — надменно ответил Щавель. — По важной надобности.
Имя волшебника и впрямь возымело эффект — вот только несколько неожиданный. Офицер поднял руку и к нему мгновенно подбежал десяток стражников. Оставив прочих визитеров без внимания, они окружили карету, оттеснив пятерых стражников Исмунда.
— Следует ли с вами, Радион Щавель, ваш ученик Трикс Солье? — осведомился офицер.
Почему-то Трикса вовсе не обрадовало, что офицер знает его имя.
— Да, — коротко и уже без всякого высокомерия оетил Щавель. — А что, собственно говоря…
— Именем короля Маркеля! — рявкнул офицер. — Воебник, именуемый Радион Щавель, и его ученик, имующий себя Трикс Солье, вы задержаны по особому колевскому эдикту! Молчать, не произносить ни слова без разрешения! Магические книги не доставать! Оставаться на месте!
Несколько стражников подняли арбалеты и нацелись на карету. Возница на крыше громко и восхищенно выругался — для себя опасности он явно не видел, а вот порассказать теперь будет о чем. Охранники Исмунда, явно растерявшиеся от происходящего, теснились в стонке. На них надежды не было.
— Стражу особого назначения сюда! — командовал тем временем офицер. — Быстро!
Трикс в панике схватился за грудь, нащупал висевшую в мешочке книгу. Аннет, почувствовав опасность, юркна к нему в карман. Халанбери засунул в рот палец.
А вот Иен…
Мгновение он сидел разинув рот. А потом схватил Трик-са за рукав и зашипел:
— Снимай мантию! Быстро мантию снимай!
— Ты чего? — поразился Трикс.
— Дурак, в темницу упрячут!
Без лишних споров Трикс скинул мантию, сам надел курточку Иена.
— Посох и книгу!
— Айпод не отдам! — возмутился Трикс. — Посох бери… Щавель явно слышал возню и шепот у себя за спиной,
но сидел не шевелясь, будто каменное изваяние.
Трикс, застегивая куртку, чтобы спрятать Айпод, посился на Дмака, который смотрел в открытую дверку за этим торопливым переодеванием.
— Я — Иен, слуга! — пояснил он. — Понял?
— Да я вас вообще в лицо не запоминал, не мое это дело! — возмутился Дмак и закрыл дверь.
В ожидании особой стражи офицер явно нервничал. Но вот послышался топот и хлюпанье луж. Прибежал еще пяток солдат. Все как на подбор — с тупыми лицами кртьян из дальних хуторов, где принято жениться на страх, в странных шлемах, плотно закрывающих уши. Судя по шуму, который они производили, эти стражники ничошеньки не слышали. Судя по вытаращенным глазам — они еще и мало чего понимали.