Трикс серьезно кивнул. Свою стражу, тюрьму и палачей имели все более или менее крупные гильдии. В Дилоне, к примеру, самой страшной считали стражу гильдии коитеров. Говорили, что в подземельях гильдии томится немало шпионов, выпытывавших секрет нелипкого маелада или кедровых орешков с шоколадной начинкой. В Столице же самыми влиятельными были гильдии, сванные с развлечениями — гильдия портных, гильдия парикмахеров, гильдия певцов и танцоров, гильдия арттов и гильдия циркачей. Наверное, гильдия алхимиков, отвечающих и за фейерверки, и за изготовление ярких красок, и за производство серпантина (производство коетти традиционно оставалось в цепких лапах гильдии колесников, поскольку конфетти круглое и крутится, коа падает), тоже была не в последних рядах по своему влиянию.
— Правильно, — сказал Трикс. — Что ж, пойдем?
— Пойдем, ага! — радостно воскликнул Халанбери. Трикс и Тиана удивленно посмотрели на него.
— Что? — Халанбери застыл на месте. — Вы хотите сказать, что меня не берете?
— Ага, — сказала Тиана.
— Не издевайся! — Халанбери приготовился заплать. — Вы не можете так поступить!
— Можем, — сказал Трикс. — Это слишком опасно — раз. И тебя не удастся выдать за ученика алхимиков, таких маленьких они в подмастерья не берут — два.
На лицо Халанбери легла тень недетской серьезности.
— Я понял, — сказал он. — Я все понял… Вы никогда не принимали меня всерьез. Я был всего лишь забавным спутником главных героев, маленьким мальчиком со смеой привычкой говорить к месту и не к месту «ага». Но сейчас я начал мешать вам в ваших приключениях — и вы просто оставляете меня в стороне. Еще удивительно, как вы не отдали меня в ученики к артистам или в оруженоы к Паклусу! Я чувствовал, чувствовал, ага, что в тот миг моя судьба висит на волоске!
Трикс и Тиана смущенно переглянулись.
— Халанбери, — ласково сказала она, обнимая мала. — Ты единственный родной мне человек, ты мой млаий братишка, и наплевать, что сводный! Ты мне помог убежать из дворца и сражался с витамантами! Но сейчас, честное слово, нам никак не удается взять тебя с собой! Понимаешь… — она вздохнула и развела руками, — …есть сила, которая выше нас. Есть логика происходящего! И вот в эту логику ну никак не получается добавить еще и тебя! Это будет натянуто, шито белыми нитками и вызывать всеобщий смех!
— Понимаю… — печально сказал Халанбери, опуская глаза.
— Так что тебе придется остаться в трактире. Мы тебе скажем, что ты должен беречь… э… какую-нибудь вещь. Мы ее тебе оставим. Ну, к примеру, остатки вот этого меа… И ты будешь послушным мальчиком и будешь дидаться нас, хорошо?
— А уложится в логику происходящего, если я выжду минуточку, потом выйду из трактира и тайком последую за вами? — спросил Халанбери.
— Уложится, — кивнула Тиана. — Но во дворец ты все равно проникнуть не сможешь. И будешь как дурачок стоять на дожде в ожидании нас…
— Вообще-то это будет очень трогательно, — сказал Трикс. — Малыш стоит под проливным ливнем перед градой королевского дворца, ждет свою сестру и старшего друга. А их все нет и нет, смеркается, люди расходятся, и лишь маленькая жалостная фигурка…
— Ну уж нет, — сказал Тиана. — У него ботинки каши просят! Он простудится и умрет! Не надо нам такой лики… — Она покачала головой и сурово закончила: — Знаешь, мы тебя запрем. А из окна ты не вылезешь, ты высоты боишься и вообще не такой дурак!
На этом спор и был закончен. Халанбери, понуриись, сел у окна и даже не стал прощаться с сестрой и Триксом.
Осталась с ним и Аннет. Взять фею с собой не было никакой возможности — волшебное существо обнаружи бы, едва оно попало во дворец…
— Ничего, — сказала Тиана, когда они спускались по лестнице. — Пообижается, потом простит.
— А если нас казнят, — добавил Трикс, — то хоть он уцелеет.
— Кстати да! — воскликнула Тиана. — А об этом я даже как-то и не подумала!
До площади Трикс и Тиана добрались загодя. Надо сказать, что никакого дождя не было, да и вчерашний снок весь растаял. Было зябко, над городом нависли низкие серые тучи, но погода казалась скорее весенней.
— Если у нас все будет хорошо, — сказал Трикс, — то надо будет приехать в Столицу весной. Говорят, тут очень красиво.
Но Тиана явно была не настроена поддерживать раовор. Наверное, она наконец-то поняла, какое тяжелое испытание им предстоит. Некоторое время они слонялись у ворот, потом купили у лоточника по стакану горячего вина с пряностями, потом посмотрели картинки у торгоа гравюрами (как назло, сегодня на глаза попадались все больше мрачные сюжеты: «Казнь заговорщиков», «Мар-кель заточает в темницу барона-предателя», «Вид на Церальную тюрьму дождливым вечером»). Наконец, когда часы пробили без четверти одиннадцать, на площади пвилась делегация гильдии алхимиков.
Как и положено по протоколу, алхимики шли пешком, с непокрытыми головами, временами воздевая руки к небу и славословя короля. Впереди три самых старших алхика несли символы профессии — мешок с гремучей смью (на нем было крупно написано «Имитация. Не взрается»), ракету на палочке и колбу с пурпурной краской. Мальчишки-подмастерья (у некоторых не хватало пальцев на руках, у других один глаз закрывала повязка) разбрывали вокруг процессии петарды.
Но еще лучше петард о появлении алхимиков оповал запах — едкий, противный запах химикатов, с котыми они работали в своих мастерских. В этом плане с алхимиками могли поспорить только золотари, гильдия которых имела уникальное право встречаться с королем не в тронном зале, а перед дворцом, на свежем воздухе.
Тиана, схватив Трикса за руку, потащила его навстречу алхимикам. Старик с мешком гремучей смеси исподлобья глянул на Тиану, потом на Трикса и кивнул на идущего за ним алхимика помоложе. Тот пихнул в бок алхимика ссем молодого, но совершенно лысого и с удивительными цветными пятнами на голове — синими, красными, зелыми. Разноцветный алхимик поманил к себе Тиану и Трикса, после чего указал на место у себя за спиной — где шли другие подмастерья, чуть старше ребят.
Тиана встала сразу за разноцветным алхимиком, Трикс справа от нее. На головы им тут же надели шапочки с эмблемой гильдии — перекрещенными кистью и ракетой. В руку Триксу кто-то всунул банку с серебристым пороом. Тиане вручили палку с закрепленной на ней трещоой и велели ее крутить. Какая связь между трещоткой и алхимиками, Трикс так и не понял.
По мере продвижения делегации к воротам дворца аимики шумели все сильнее и сильнее. Взрывались петаы, вспыхивали бенгальские огни, прыгали по земле шихи, взлетали огненные бабочки. Подбегающих к прессии женщин подмастерья одаривали баночками ярких красок, мужчин — флакончиками чернил, детей — цвеыми карандашами. В общем, алхимики делали все, чтобы завоевать расположение горожан.
Перед главными воротами делегация остановилась. Навстречу ей торжественно вышел королевский мажоом. Согласно древней традиции, смотрел он только себе под ноги и делал вид, что не замечает пришедших. На нем был старомодный камзол с блестящими пуговицами, на голове — пышная шляпа, в правой руке он сжимал резной посох из блестящего черного дерева.
— Подданные к королю! — скрипуче произнес старший алхимик с ракетой на палочке.
Мажордом прохаживался вдоль ворот, делая вид, что ничего не слышит.
— Подданные к королю! — На этот раз говорила хором вся делегация.
Мажордом опять не отреагировал. Старшие алхимики подняли руки — и на этот раз грула и делегация, и толпа зевак на площади:
— Подданные к королю!
Считалось, что если зеваки не поддержат делегацию гильдии, то впускать ее и отнимать время у короля нет никакой нужды. Разумеется, толпа поддерживала делегии всегда. В конце концов, она наполовину состояла из жен, детей и родственников гильдийцев.
На третий призыв мажордом отреагировал — поднял голову, с деланным удивлением осмотрел алхимиков и произнес:
— Раз, два…
— Три, четыре! — хором ответили алхимики.
Мажордом, будто сбившись со счета, покачал головой и начал заново: