— Раз, два…
— Три, четыре! — опять ответили алхимики.
— Кто идет? — строго спросил мажордом.
— Самые умные! — сказал первый предводитель аимиков.
— Самые смелые! — подхватил другой.
— Самые умелые! — закончил третий.
— Раз, два… — снова начал пересчитывать делегацию мажордом.
— Нас не счесть! — ответили алхимики.
— Три, четыре! — продолжил мажордом.
— Время есть! — ободрили его алхимики. Мажордом ритуально махнул рукой и заявил:
Тверже ногу, зорче взгляд, К королю идет отряд!
Алхимики принялись маршировать на месте, чеканя:
Раз-два, три-четыре! Три-четыре, раз-два!
Трикс почувствовал, как его невольно захватил общий ритм. Ворота медленно и торжественно открылись, колоа алхимиков вслед за мажордомом принялась втягиватя за дворцовую стену.
— Раз-два, три-четыре! — орали алхимики в полный голос. Делегация прошла за ворота — и те закрылись за алхимиками. Они оказались на небольшой внутренней площади перед главным корпусом дворца.
Мажордом сразу же развернулся, подошел к старшим алхимикам и поздоровался с ними за руку. Завязалась короткая беседа. Мажордом улыбался, что-то расспрашал, ему отвечали. Алхимики рангом пониже терпеливо ждали. Разноцветный алхимик чесал пятна на лысине. Синее пятно явно беспокоило его в наибольшей мере. Самые младшие подмастерья устали стоять и затеяли вою с тумаками, пока не получили по затрещине от поастерьев постарше.
Наконец мажордом закончил беседу со старейшинами и обратился ко всем алхимикам:
— Так, минутку внимания, уважаемые мастера… Его величество сегодня проснулся в хорошем расположении духа. Накануне он выиграл в карты два золотых у минтра финансов, ночью ему приснился хороший сон. Утром у него тоже все было замечательно. Одеться его величество изволил в красные плиссированные штаны, белую льную рубаху и берет с соколиным пером. Мантию велел подать лиловую, укороченную, подбитую горностаем. Все признаки указывают на то, что он настроен очень позивно и дружелюбно. У вас есть все шансы добиться жаемого!
Алхимики возбужденно зашумели.
— К тому же после вашего приема его величество нерен строго осудить коварных заговорщиков, — добавил мажордом, — а это всегда способствует быстрому и пожительному рассмотрению рутинных прошений… А терь попрошу вас следовать за мной! Во дворце не шуметь, ничего не трогать руками, на стулья и диваны не садиться, на пол не плевать и не сморкаться. На входе всем выдадут большие войлочные тапочки, наденьте их поверх своей обуви, чтобы не пачкать и не царапать паркет. Молодежи особо сообщаю — залы дворца охраняются скрытыми стражниками, и если вы что-то попытаетесь спереть — будете сурово наказаны!
Подмастерья сразу притихли. Алхимики двинулись к дверям дворца, возле которых несколько слуг раздавали из большого деревянного ящика грязноватые войлочные тапки чудовищных размеров. Как водится, возникло нольшое столпотворение у входа, но уже минут через пять все переобулись, успокоились и двинулись по коридорам вслед за мажордомом.
Если раньше Трикс пребывал в довольно спокойном расположении духа, то теперь с каждым шагом волнение его начало нарастать.
Король Маркель, конечно, справедлив.
Но король Маркель — настоящий король. Это значит, что благо государства для него важнее справедливости.
Если благо государства требует, чтобы вместо Солье и Гриза правил Гриз, — Маркель с этим согласится. Если благо государства вынуждает отдать Тиану в жены глаому витаманту — Маркель ее отдаст. Если благо госудатва заставляет казнить Щавеля, Иена и Трикса — Мар-кель не будет колебаться.
Когда-то, читая летописи о деяниях великих королей (в первую очередь, конечно, Маркеля Разумного), Трикс восхищался, когда ради государственного блага Маркель Разумный отправлял в ссылку старых друзей, разрывал договора о вечной дружбе, поднимал налоги в своем роом городе, прощал преступников — ну и совершал многие другие деяния, не имеющие ничего общего со справедлостью, но позволившие государству стать великим и прветающим. «Когда сорняки выпалывают — и росткам достается», «У королевства друзей не бывает, друзья бают только у королей», «Власть на справедливости не стоит, а попирает ее», «Помнят не то, что сломал, а то, что построил» — и прочие крылатые изречения Маркеля Рамного никакого возражения у Трикса не вызывали.
Но вот сейчас, двигаясь в рядах алхимиков, самой большой неприятностью для которых сегодня мог стать запрет на шумные фейерверки, Трикс вдруг осознал, что все эти суровые мудрые слова, наверняка известные и Маркелю Веселому, в полной мере относятся к нему с Тианой.
И это ему совсем не нравилось.
— Все будет хорошо, — шепнула ему на ухо Тиана. Но судя по голосу девочки, ее волновали примерно те же мысли.
Трикс вздохнул, кивнул и, чтобы отвлечься, стал ралядывать картины, украшающие комнаты, через которые они проходили.
Были здесь и веселые бытовые сценки, как во дворце Дилона — пиршества, празднества, балы. Были натюрмоы и батальные полотна.
Но преобладали почему-то пейзажи. Сверкающие горы Хрустальных островов, жаркие пустыни Самаршана, ущья и долины Серых Гор, окруженные чистой голубой водой белые пески южных островов, зеленые луга и густые леса неустановленного местонахождения…
Как было бы здорово там побывать! Побеседовать с хитроумными самаршанскими мудрецами, искупаться в теплом море, подняться на вершину гор…
И всего-то требовалось — убедить Маркеля в предельстве Гриза!
Алхимики наконец-то дошли до тронного зала — очень длинного, с высоким арочным потолком, который поерживали белые мраморные колонны, и остановились. Мажордом быстро и ловко распределил делегацию по залу, так, чтобы она не смешивалась с ожидающими коля придворными, продемонстрировал, как именно надо кланяться (главы гильдии, приравненные в этом отношии к высшей аристократии, опускались на одно колено, все прочие — на оба), как вставать, как смотреть на коря, если вдруг он обратится к кому-то с вопросом (смреть полагалось верным и любящим взглядом, но без подобострастия).
После этого мажордом удалился к дверям, ведущим во внутренние, королевские покои, — и началось ожидание.
Трикс, изнывающий от нетерпения и одновременно мечтающий, чтобы Маркель вообще никогда не появился, разглядывал придворных. Некоторые лица казались ему смутно знакомыми. Но даже если он с кем-то когда-то и встречался, помощи от них ждать не приходилось…
Наконец мажордом трижды ударил в пол посохом — и наступила тишина. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и король Маркель Веселый вошел в троый зал.
Придворные согнулись в поклонах или опустились на колени, в зависимости от своей знатности и дарованных вольностей. Кое-кто даже гордо остался стоять — впрочем, лишь на секунду, чтобы все смогли оценить их привилию, после чего тоже согнулись в поклонах. Вольностями тоже надо пользоваться с умом…
Трикс хоть и опустился, как положено, на оба колена (будучи со-герцогом, мог бы и на одно, а то и просто нио поклониться), но искоса смотрел на Маркеля.
Честно говоря, король производил очень хорошее впатление.
Был он еще не стар; плотен, но статен; волосы, обхвенные тонким пояском повседневной короны, лежали на плечах благородными локонами; лицо было серьезно, но с той самой затаенной и готовой в любой момент появитя улыбкой, что и обеспечила королю славное прозвище Веселый. Шел он к трону спокойно и уверенно, по пути царственным движением велев кому-то из придворных выпрямиться и что-то мимолетно ему шепнув. В общем,
Маркель Веселый был вполне достойным королем из слаого рода Маркелей.
— Его величество король Маркель! — торжественно объявил герольд, стоящий по левую руку от трона.
Король с достоинством уселся на довольно простой и скромный трон из отполированного белого дерева (ссем уж простым трону мешали выглядеть несколько дятков крупных черных бриллиантов, сверкающих на фоне дерева таинственным темным блеском). Вокруг трона тут же возникли, будто ниоткуда, охранники — молодые люди с непроницаемыми лицами, одетые в легкие, не мающие быстрым движениям доспехи из серой кожи. Коль обвел взглядом собравшихся и сказал: