– Я слышал про русалок, – кивнул Трикс. – И все говорят, что они умеют колдовать. Правда, не так, чтобы очень уж сильно…
– Не знаю насчет океанских и речных, – сказал Четверг. – А вот подземные русалки – прекрасные волшебницы! Они очень дружелюбны и охотно колдуют для нас. Собственно говоря, колдуют просто так… мы дарим им украшения, но им ничего от нас не надо, и самые драгоценные колье и перстни через неделю выносит волной на берег.
– Это они вам наделали волшебных шаров? – понял Трикс.
– Да… – понурил голову Четверг. – И еще много разных волшебных предметов. Все, что мы просим, они для нас делают…
– Но это же прекрасно! – восхитился Трикс. – Зачем вам уметь колдовать, если кто-то колдует за вас?
– Это мечта, мальчик… – печально сказал Четверг. – Зачем тебе любовь красивой девушки, если она может полюбить кого-то другого?
Трикс покраснел и сказал:
– Не очень-то хорошая аналогия… Но я понял, да. Вам просто хочется уметь колдовать?
– ДА! – хором воскликнули гномы.
– А русалки готовы колдовать для вас, но не хотят вас научить?
Тут Трикс, к своему изумлению, увидел, что из глаз Четверга катятся слезы.
– Они готовы… Они так добры… Они учили нас. Они учили наших детей. Они были терпеливы и добры. Но мы так ничему и не научились…
– Может, они обманывали? – робко предположил Халанбери.
– Нет, мальчик! – Четверг замотал головой. – Нам, конечно, тоже приходила в голову эта крамольная мысль. И когда к нам внезапно попал тот дикарь… какой-то глупый вождь кочевников…
– Алхазаб.
– Да, Алхазаб… – Четверг понурился. – Тот, кого нынче зовут Прозрачным Богом. Мы вежливо приняли его и предложили поучиться волшебству. Он был в восторге и… и…
– Он научился… – задумчиво сказал Трикс.
– Вот именно! Он учился тому же самому, что и мы. Но у него вышло! Всего за три дня! Он стал волшебником, поблагодарил нас за помощь и одним лишь словом унесся из подземелий к своему дому!
– Овладеть телепортацией за три дня… – Трикс с завистью вздохнул. – Это и впрямь очень странно. Но вывод напрашивается один…
– Что мы, гномы, лишены магических способностей… – кивнул Четверг. – Не считай нас дураками, мальчик. Мы готовы принять горькую правду и прекратить свои попытки. Но для этого нам надо понять, в чем же дело. Почему люди могут, эльфы могут, драконы могут, джинны могут, русалки могут… – голос гнома упал до шепота, – а мы – нет…
– Вы хотите, чтобы я узнал правду? – понял Трикс. – А если она вам не понравится?
– Правда не может нравиться и не нравиться! – возмутился Четверг. – Правда – это правда! А ты, обучаясь у русалки, поневоле станешь таким же Великим Волшебником, как и Алхазаб. Ну и… сможешь его остановить. Ведь такова твоя цель?
Трикс кивнул.
– Мы, «обучаясь у русалки»! – внезапно сказала Тиана. – Мы втроем отправимся к вашим русалкам!
– Хорошо, Та, Что Носит Белое Платье, – кивнул Четверг.
– Почему вы зовете меня таким дурацким именем? – не выдержала Тиана.
– Дурацким? – Четверг в волнении начал жевать клок бороды. – Да как… да почему ты, Та, Что… В наших преданиях сказано, что однажды, когда народ гномов будет в печали и тоске, в подземные глубины придет Та, Что Носит Белое Платье. И когда все станет хуже некуда, она вернет нам надежду и счастье!
– То есть вы меня уважаете? – смутилась Тиана.
– Еще никто в мире не спускался на глубину тысячи гномьих саженей, одевшись в белое платье! – воскликнул Четверг. – Как же нам тебя не уважать?
К Триксу невольно закралась мысль, что хитрый джинн все-таки чем-то им помог. Просто старался не показать этого. Почему-то.
– Мы пойдем втроем, – решил Трикс. – Мы раскроем тайну русалок и расскажем вам все, что узнаем. За это вы поможете нам выйти отсюда… и сразиться с Прозрачным Богом.
– И сразиться? – возмутился Суббота. – Разве речь шла о сражении?
– Теперь – идет! – твердо сказал Трикс. – Я понимаю ваши мотивы, но вы повинны в том, что в надземный мир пришел жестокий властолюбец, которого никто не может остановить. И если мы промедлим, то весь мир зальет кровью… так, что она станет сочиться с ваших сверкающих потолков, уважаемые старейшины!
Он произнес это так твердо и резко, что гномы растерянно подняли головы, глядя на потолок. А потом опустили глаза к полу.