Поддавшись внезапному порыву, она оформила заказ. Руки тряслись, как у вора, когда она вводила данные кредитной карты матери. Угрызений совести не было. Какая может быть совесть у человека, который потерял всё, кроме желания умереть? Она чувствовала лишь голодное предвкушение облегчения. После оплаты наступило мучительное ожидание. Каждая минута тянулась, как часы. Она не могла усидеть на месте, нервно расхаживая по захламленной комнате. Лихорадочно курила одну сигарету за другой, каждые пять минут проверяя почту и выглядывая в окно. В голове крутились тревожные мысли: "А вдруг обманут? А вдруг посылка не придёт?". Страх, что её надежда рухнет, был почти невыносим. Прошло несколько томительных часов. Сумерки сгущались за окном, и она уже начала терять надежду, как вдруг раздался долгожданный звонок в дверь. Сердце подскочило к горлу, тело пробила дрожь. Она бросилась к двери, словно к спасательному кругу. Перед ней стоял молодой парень с большим рюкзаком. Она выхватила у него посылку, не произнеся ни слова, и захлопнула дверь прямо перед его ошарашенным лицом. Ей было плевать на его чувства. Сейчас существовала только она и её надежда. С лихорадочной поспешностью она сорвала упаковку. Внутри лежал небольшой, плотно запаянный пакетик с белым порошком. Она смотрела на него, затаив дыхание, словно на священный артефакт. Её руки дрожали, но в глазах горел безумный огонь. Не раздумывая, она высыпала порошок на грязный стол, свернула трубочку из помятой купюры и поднесла её к ноздре.
Вдох.
Мир взорвался калейдоскопом красок и звуков. Тело наполнила волна тепла и лёгкости, словно её сбросили с себя оковы. Комната поплыла, стены закружились в безумном танце, а в голове замелькали яркие образы, не имеющие ничего общего с реальностью. Она закрыла глаза и отдалась во власть нахлынувшего блаженства. Забыла о боли, об одиночестве, о ненависти к себе. На несколько мгновений она перестала существовать, растворившись в океане иллюзий. В первые секунды её охватило чувство небывалого облегчения. Она парила над землей, лишенная веса и забот. Мир казался прекрасным и добрым, а она – его частью. Но вскоре эйфория начала угасать, сменяясь странным ощущением отчужденности. Она чувствовала, что теряет связь с реальностью, что её сознание распадается на куски.
Тело налилось ватой, непослушной и чужой. Эйфория, словно воздушный шарик, сдулась, обнажив пустоту и зудящую тревогу под кожей. Мир вокруг поблек, словно выстиранная временем фотография, а звуки – улицы, телевизора, даже собственное дыхание – стали резкими, наждачными. В голове поселилась одна навязчивая мысль: "Не то… Что-то не так… Совсем не так".
И тут, словно удар молнии, – прошлое. Не стройные воспоминания, а обрывки, клочки, словно разорванные страницы из дневника, запачканные кровью и слезами.
Первый кадр: комната. Темная, тесная, пахнущая пылью и страхом. Маленькая она, съёжившись в углу, пытается спрятаться от грозы, бушующей за окном. Но гроза – не на улице, гроза – в квартире. Родители. Их голоса – словно ножи, режут воздух. Отец, с багровым лицом, тычет пальцем в мать, выкрикивая проклятия. Мать, с дрожащими губами, пытается оправдаться, но слова застревают в горле, захлёбываясь слезами. Гнев отца нарастает, как снежный ком, готовый обрушиться на неё. Она видит, как его рука замахивается… Звон разбитой посуды, крик, полный боли и отчаяния, и её маленький, затаённый страх: "Они убьют друг друга… Они убьют меня…".
И, наконец, самый страшный кадр: она в своей комнате. Веревка, привязанная к люстре. Слёзы, застилающие глаза. В голове – пустота, лишь одно желание: покончить со всем этим. Она делает шаг, становится на стул, надевает петлю на шею… Внезапно тело сводит судорогой. Комната вращается, словно в центрифуге. Воспоминания сливаются в один кошмарный калейдоскоп. Она видит лица родителей, с искажёнными злобой и ненавистью. Она слышит голоса одноклассников, издевающихся над ней. Она чувствует боль от предательства любимого человека. Петля сжимается на шее, перекрывая дыхание. Она задыхается. Страх парализует её. Она кричит, но крик застревает в горле. И в этот момент, в самый последний момент, в ней просыпается что-то. Что-то древнее, инстинктивное, животное. Желание жить. Оно пробивается сквозь толщу отчаяния, словно луч света сквозь густую тьму.
Она задыхалась не от веревки, а от хлынувших из подсознания воспоминаний. Наркотик выдернул их на поверхность, словно со дна мутного озера, и теперь они терзали ее с утроенной силой. Глубокое расслабление? Умиротворение? Ложь. Здесь был только хаос. Следующий кадр: школьный коридор, гудящий, как растревоженный улей. Она – зажатая, нескладная, старающаяся слиться со стеной, лишь бы не привлекать к себе внимания. И вдруг – Она. Ксюша. Лучезарная, как солнце, окруженная ореолом восхищения. Ксюша смеется – искренне, заразительно. Она словно создана из света и движения. И этот свет направлен на нее. Ксюша подходит, улыбаясь, словно знает ее тысячу лет. «Привет! Ты новенькая? Меня Ксюша зовут. Пойдем с нами, мы как раз в столовую собираемся!» Этот момент врезался в память навечно. Не просто разговор, а прикосновение к другой жизни. До Ксюши ее словно не существовало.