Больше всех путешествию радовалась Аннет. По обе стороны дороги тянулись поля и луга, повсюду доцветали астры и хризантемы. С самого утра маленькая фея улетала в поля завтракать, иногда возвращаясь вполне нормальной, а иногда, увы, хихикая и невпопад рассказывая какие-то запутанные истории. Щавель по этому поводу сказал, что беспокоиться не надо, «вегетативный период скоро закончится». Трикс толком его не понял, но уверенному тону мага поверил. Как ни странно, но фея действительно сшила для Тианы мешочек – не из шелка, которого не нашлось, но из очень симпатичного оранжевого бархата. Теперь книжка все время висела у Трикса на шее, под рубашкой – и ему было как-то спокойнее за судьбу княгини.
На четвертый день путники подошли к межевому знаку – здесь начинались земли королевского рыцаря. С давних пор за особые заслуги перед короной род Маркелей награждал отставных рыцарей наделами земли, как правило, из числа той, что была присоединена к королевству за время рыцарской службы. Наделы были достаточно большими, чтобы рыцарь мог безбедно доживать свой век, собирая подати с крестьян, плату за проезд по мостам и дорогам, сдавая в аренду пашни и рудники. После смерти рыцаря земля отходила королю – или, чаще, передавалась другому состарившемуся рыцарю. Трикс помнил, что на границах со-герцогства тоже было три владения королевских рыцарей – старых напыщенных болтунов, которые не пропускали ни одного праздника и очень любили посокрушаться нынешним падением нравов.
Судя по выцветшей надписи на межевом знаке, впереди были земли королевского рыцаря Арадана. Под именем был изображен герб – на бледно-зеленом фоне справа налево простерто копье, на конце которого болтался, нет, не пронзенный, а вцепившийся в древко лапами, дикий кот.
– Арадан, Арадан… – задумчиво произнес Щавель. – Ну надо же! Старик Гиран Арадан еще жив!
Маг явно обрадовался. Потирая руки, он повернулся к Триксу и пояснил:
– Мы вместе сражались с витамантами. Ну, я-то тогда был молод, мы больше общались с Паклусом. А вот сэр Арадан командовал отрядом по защите магов, они стояли кольцом вокруг нас и отражали набеги зомби… Отважный рыцарь! Сколько ж ему было… лет семьдесят, пожалуй… Седой был, как лунь, зубы мы ему с Руфусом Чернобровом вместе магией вставляли… ну и еще кое-что, по мелочи, старикан попросил подлечить… Н-да.
Щавель задумался, потом покачал головой:
– Видать, мы его подлечили лучше, чем собирались. Или в роду у него были нелюди. Потому что сейчас Арадану должно быть за сто лет. Ну и ну… не знал, что старый товарищ так близко обитает. Что ж, сегодня нас ждет славный ужин и сон на мягких перинах!
Воодушевившийся Щавель заразил своей радостью и ребят. Даже то, что сразу за межевым знаком дорога испортилась, стала узкой и разбитой, никого не смутило.
– Королевские рыцари – они ж небогатые, – будто извиняясь за приятеля, объяснял Щавель. – Если есть шахта какая во владении, или мост удачно стоит, или какой-нибудь поселок с мастерами-ремесленниками, то еще ничего. А тут… холмы да перелески.
– Вон деревенька впереди, – заметил Трикс.
– Много ли с крестьян податей соберешь? – пожал плечами Щавель. – Владения небольшие, земля тощая, дорога не главная. Боюсь, старый рыцарь не купается в роскоши.
Да, похоже было на то. Проезжая через деревню, Трикс с сочувствием смотрел на покосившиеся домишки, зачуханных крестьян, провожающих их опасливыми взглядами, зачуханных крестьянок, провожающих их задумчивыми взглядами, грязных босоногих ребятишек (те, что помладше, вообще бегали в одних рубашонках), провожающих их глупыми возгласами и просьбами дать монетку, и дворовых собак, как положено провожающих путников лаем. При всем том село оказалось неожиданно большим, в пару сотен дворов, да и возвращающееся с пастбища стадо выглядело совсем немаленьким.
Щавель, выбрав крестьянина с лицом поумнее, подъехал к нему и осведомился, где живет старый рыцарь Арадан. Крестьянин почему-то сильно смутился, но все-таки указал узкий проселок, уходящий в лес.
– Там, за лесочком, на холме господский дом стоит, – пряча глаза, сказал крестьянин. – Недалеко совсем, вам полчасика-то и ехать всего. А у нас в деревне даже места нет для таких благородных господ, ни ночлега, ни пропитания подобающего… Это я вам точно говорю, я староста деревенский, Шушок меня звать…
Волшебник задумчиво посмотрел на проселок. Выглядел тот так, будто по нему пару недель никто не ездил.
– Скажи-ка, добрый селянин, – не удостаивая крестьянина обращением по имени, сказал Щавель. – А давно ли вы отправляли вашему господину подобающие подати?
Староста засуетился еще больше, признал, что подати отправляли давно, после чего наорал на односельчан – и уже через пять минут в телегу накидали возбужденно кудахчущих кур со связанными лапами, вручили большую корзину яиц, мешок со свежим хлебом и домашней колбасой, маленький кошелек с медяками и пару крынок молока. Щавель потребовал еще творога и мяса – все было без спора принесено.
– Странно, – пробормотал Щавель и направил коня на проселок.
– Что странно? – робко спросил Трикс. Уже смеркалось, и ехать в темный лес, пусть даже дороги до рыцаря было всего «полчасика», не хотелось.
– Во-первых, почему крестьяне сами не отвозят подати своему господину, – сказал Щавель. – Во-вторых, почему селеньице такое неказистое, а люди такие грязнули и кулемы. Ты же видишь, еду притащили сразу, без споров. В каждом дворе – коровы, куры, свиньи… Значит, не бедствуют. Так почему порядка нет? Дорога почти заброшена, дома никто не правит, за собой люди не следят. Если Арадану достался такой ленивый народец – так чего же он не наведет на своих землях порядок? Высечь старосту, на крестьян страху нагнать…
Некоторое время Щавель молчал, потом остановил коня и стал распаковывать дорожную сумку.
– Тоже достань парадную мантию и посох, – велел он Триксу. – Даже если старый рыцарь впал в маразм и нищету, мы должны явиться к нему как подобает. При всем параде.
У Трикса возникло нехорошее предчувствие, что дело не только в подобающем обличье, но он ничего говорить не стал, а послушно надел облачение волшебника. Аннет, до того ехавшая на его плече, тихонько забралась в карман мантии. Дальше они ехали через лес молча.
Староста почти не соврал – меньше чем через час они выехали из леса и увидели обиталище Гирана Арадана. Назвать его домом было бы преуменьшением, замком – преувеличением. Просто большая усадьба, опоясанная рвом – неглубоким, вряд ли способным помочь при осаде, с двумя невысокими башенками во флигелях. Только в двух окнах горели слабые огни. Парк перед усадьбой был запущен, ворота распахнуты. Пруд, где когда-то, наверное, водились цветные карпы, зарос тиной, из него доносилась лягушачья разноголосица.
– Развал и запустение… – мрачно сказал Щавель.
– А может, он помер давно? – робко подал голос Иен.
– Нет, – отрезал Щавель. – Король дважды в год посылает всем отставным рыцарям доверенного курьера с подарочками. Ну, чтобы убедиться, жив рыцарь или нет.
Они въехали в парк, волшебник огляделся и указал Иену на отдельно стоящее здание.
– Вон конюшня. Устрой лошадей на ночлег.
– А ежели нас не примут? – спросил Иен. – Может, не спешить?
Щавель оглянулся на темный, ночной лес, посмотрел в небо, где уже пробивались первые звезды. И твердо сказал:
– Примут. Не нравятся мне эти места, не дело ночевать тут на воздухе.
Дверной молоток был оторван и валялся на пороге. Щавель, не говоря ни слова, поднял его и постучал в дверь.
Долгое время было тихо. Иен с Халанбери успели дойти до конюшни и завести туда лошадей. Наконец послышались шаркающие шаги и дверь немного приоткрылась – толстая цепь не позволяла протиснуться в образовавшуюся щель. На Щавеля молча уставился пожилой обрюзгший мужчина с мечом в одной руке и фонарем в другой. Бородатое лицо мужчины было суровым и недружелюбным.