Громкий сигнал позади, и я вскрикиваю. Прижимаю ладони ко рту и замираю. Прохожие косятся на меня, как на умалишенную, а на обочине дороги притормаживает черный и хищный джип.
— Венера! — раздается недовольный и громкий голос Арсения и меня охватывает дрожь. — Садись, подкину до офиса.
Да как же он не вовремя! Я планировала эти двадцать минут пешей прогулки потратить на размышления и обдумывание дальнейших шагов в ситуации с Анфисой.
— Венера!
Я поворачиваю лицо на голос, и на водительском сидении в глубине салона жует жвачку Арсений, с ожиданием вскинув бровь. Я неуверенно качаю головой.
— Садись.
Прохожие уже не косятся, а откровенно пялятся на меня. Низенький и тощий старичок даже остановился и с интересом наблюдает за происходящим. Мне неловко и почему-то стыдно, хотя ничего противозаконного и заслуживающего порицания не делаю.
— Венера!
Я подхожу твердым шагом к машине и сердито заглядываю в салон:
— Спасибо, но я сама.
— Тогда ты опоздаешь, — Арсений смотрит на наручные часы, отдернув рукав пиджака, а затем переводит насмешливый взор на меня, — и мне, что, тебе выговор делать?
Я бы могла сейчас оправдаться, что у меня сестра болеет и что я была в банке, но не стану унижаться перед Арсением.
— Вы хоть думаете, как будет выглядеть, если вы меня подвезете до офиса и я выйду из вашей машины? — тихо спрашиваю я.
— И как же это будет выглядеть? — он недоуменно изгибает бровь и нетерпеливо стучит холеными пальцами по баранке руля.
— Подозрительно, — зло шепчу я.
Арсений смеется, и у меня незамедлительно слабеют ноги. Это не гогот, не ржание, а легкий и беззаботный смех.
— Почему подозрительно?
— Слухи всякие поползут, — цежу сквозь зубы, чтобы скрыть смущение.
— А тебя так сильно волнуют сплетни, Венера? — Арсений изучающе взирает на меня.
А кого они не волнуют? Вот Аня и и Дашка уверены, что я отдалась боссу в туалете и сбежала с корпоратива, потому что испугалась его большого члена, а если сегодня увидят, как я из его машины выхожу, то… Даже думать не хочу.
— Обычно сплетни волнуют тех, кому есть, что скрывать и чего стесняться, — поучительным тоном заявляет Арсений и затем повышает голос до строгой команды. — Садись! Лишу премии за опоздание!
Расстеряно ойкаю, тороливо открываю дверцу и ныряю в машину, а когда она трогается с места с приятным шуршанием шин, я возмущенно смотрю на смеющегося Арсения:
— Что? Как?
Я действительно не поняла, как я оказалась в машине, подчинившись грозным вибрациями голоса Арсения. Я реально его испугалась.
— Важно подгадать момент, — он торжествующе ухмыляется.
— Остановите машину! — сердито гаркнув я, смотрю на него.
— Нет, со мной не сработает, Венера, — он косит на меня злорадный взгляд. — Со мной надо иначе.
— И как же?
— Ласково, — он обнажает зубы в оскале, который никак не назовешь улыбкой. — Попробуй.
— Мне не нравится этот разговор, — сипло отвечаю я.
— Ты совсем не стараешься, — задумчиво жует жвачку, — но я уверен, что ты умеешь быть с мужчинами ласковой кошечкой.
У меня спирает дыхание от слов Арсения и жжет затылок праведным гневом. Что это еще за намеки о кошечках и каких-то мужчинах?
— Мне вам тут помурлыкать, что ли?
— Я бы был не против, — он медленно проворачивает руль, цепко и внимательно глядя на дорогу. — Я жду.
— Вы серьезно? — обескураженно выдыхаю я.
— А что не так-то? Сама предложила.
— А, может, вы мне тут помурчите? — рявкаю я и замолкаю, понимая, что перехожу грань субординации между подчиненной и боссом.
— Мур? — бархатно отзывается Арсений, и по телу прокатывается волна дрожи и онемения от его приглушенного урчания, который мог издать только сытый тигр.
Я не чувствую ни ног, ни рук, только низ живота, что полон сладкого теплого меда. Вот так помурчал, что у меня аж голова закружилась.
— Твоя очередь.
— Мур, — хрипло и загипнотизированно отвечаю я.
— Неплохо, — кивает Арсений, и машина тормозит на перекрестке. — Вышло с тихим обещанием. И что же ты мне обещаешь, Венера?
— Обещаю запустить вторую рекламу на Долину Счастья в срок и добиться хорошей конверсии, — едва слышно говорю я, глядя на людей, что идут по пешеходному переходу.
А на большее у меня не хватит смелости. Этот тигр за рулем, от которого пахнет солнцем, пряным сладким табаком и чуть-чуть ментолом, сожрет меня и костей не оставит. После он, конечно, помурчит.