— Да он просто…
— Да хватит дурить-то! — оборвала она меня. — Ну не прикидывайся, что ничего не понимаешь, а? Хватайся за этот шанс и используй его по полной. Легально разведён, при статусе, приятной наружности. Чё тебе ещё надо-то?
И я пыталась сообразить, а чего мне действительно ещё надо-то, когда мы неловко молчали в комфортабельном салоне его авто. Шофёра он отпустил и сам сел за руль.
Ощущения, что я нахожусь бок о бок с мужчиной «при статусе», не было. Кажется, Карташов робел даже сильнее, чем я. И, честно сказать, его нервозность лишь усиливала мою и вообще порядком выматывала.
Но к чему жаловаться? Я ведь сама на всё это согласилась. Меньшее, что я могла сделать, это хоть как-то разрядить обстановку.
— Как прошли ваши переговоры?
— А? — мой собеседник так и встрепенулся, будто совсем не ожидал, что я нарушу молчание. — Вы про Михайлова?
Я кивнула, уставившись на дорогу.
— Хорошо. Даже более чем.
Такой ответ меня совсем не порадовал.
— Мы сегодня обговорили с Радовым кое-какие детали по телефону. У местного бизнеса, конечно, возникают определённые опасения всякий раз, когда на поле заходят крупные игроки, особенно если речь о столице, поэтому предстоит ещё целая череда согласований. Вы извините, Ксения, что я так обтекаемо вам отвечаю, но сами понимаете, в детали посвящать я вас не могу.
— Да вы что, Сергей Николаевич, — я поёжилась в своём кресле, с неприятной отчётливостью ощутив, как на меня давит пристёгнутый ремень безопасности. — Не нужно никаких извинений. Мне и в голову бы не пришло о таком вас расспрашивать. Хотела разговор поддержать, только и всего.
Хотела бы я, чтобы всё произнесённое было правдой. Но к чему себе-то врать? Я дёргалась и переживала от неизвестности, втайне надеясь, что московский проект отвергнут и Радов отбудет восвояси. А ещё жутко досадовала на то, что моё настроение вдруг стало так сильно зависеть от этого человека. Как в школьные годы, когда любой день его прогула воспринимался мной как манна небесная. Вот только жаль, что невзирая на типично хулиганский характер, Радов старался уроки всё-таки не пропускать.
Но мы давно не в школе. И появляться в мэрии он каждый день не обязан. Угомонись, Стешина. Пусть даже с проектом всё выгорит и он останется здесь надолго. Может, ты и видеть-то его не будешь.
И только-только я уцепилась за эту простую, но очень приятную мысль, как мой собеседник решил внести крохотное, но важное уточнение.
— К слову, раз уж мы вспомнили о Радове… Мы с ним всё обговорили, и поскольку переговоры и согласования вот-вот войдут в активную фазу, он хочет быть с нами на связи. Ну, сами понимаете. Вдруг, что-нибудь срочно понадобится, а я на мероприятии или вообще на выезде. Поэтому я на всякий случай дал ему ваши контакты. Чтобы звонил вам, если понадобится, а я буду занят.
Глава 14
Он вдавил педаль газа в пол и мчал по пустому проспекту вечернего города. И тут бы наслаждаться тишью и благодатью провинциальных улиц, даже в конце рабочего дня не забитых безнадёжными пробками.
Вместо этого Макс зачем-то снова и снова прокручивал в голове все куцые диалоги со Стешиной, пытаясь как-то собрать воедино своё понимание ситуации.
Какого чёрта она так на него взъелась? Причём буквально с порога. Она что, все эти годы свою ненависть к нему копила, чтобы когда-нибудь при случае плюнуть ему всем этим ядом в лицо?
Бред…
В смысле, он от своих грехов не открещивался. Хотел же извиниться по-хорошему.
Кажется, вместе с привлекательной внешностью Стешина обзавелась ещё и охренеть каким крутым норовом.
Впереди загорелся красный, Макс послушно затормозил, хоть дорога и пустовала. Беспокойно забарабанил пальцами по рулевому колесу.
Ладно, хрен с ними, с младшими классами — все они были тогда малолетним дурачьём. У них мальчишки с девчонками так и вовсе вечно дрались на переменах, до того друг друга успевали задолбать, но потом-то что он такого творил?
Кое о чём ему, правда, напомнил Артур. Окей, принято. За это он и собирался извиниться, но неужели же он настолько хреново помнил свои школьные годы, что упускал нечто очень важное. Нечто такое, за что его можно было годами проклинать?..