И осознавать, что он мог причинить столько вреда беззащитной девчонке…
Осознавать, что сейчас она умудряется причинять беспокойство ему…
Странное беспокойство.
Или, может, наоборот — вовсе не странное.
— Врёшь, — парировал он, не позволяя ей увеличить расстояние между ними. — Врёшь. По глазам твоим вижу.
Она сильнее занервничала — передёрнула плечами, сунула телефон в карман своей куртки, не сводя с него глаз.
— Я не вру. Я… — она смотрела на него с растерянностью человека, который не в состоянии придумать ответ. Ответ, который лишь маска. Который не соответствовал правде.
Или, может, он видел лишь то, что хотел видеть. Может, он всё это выдумал. Выдумал себе в оправдание. Выдумал, вообразил, потому что представить, будто она что-то испытывала к этому Карташову… да ему вообще не хотелось этого представлять.
— Продолжай, — теперь он стоял к ней почти вплотную. И бежать она никуда не могла. Позади глухая стена, к которой она теперь почти прижималась.
— Что?..
— Продолжай. Расскажи, объясни, почему ты не врёшь. Покажи, насколько ты равнодушна.
— Показать?.. — её голос опустился до шёпота. — Я не… ничего я не собираюсь тебе показывать!
— Тогда я покажу, — он положил пальцы на её руку повыше локтя, легонько потянул на себя.
— Покажешь… что? — прошелестела она.
— Покажу, что не верю в твоё равнодушие.