Стесняться поздно, в голове мелькает успокаивающая мысль, от которой мне становится легче: если бы он хотел, то уже мог рассмотреть меня во всех подробностях,пока минута за минутой методично вскрывал мою капсулу.
Действительность потихоньку ускользает от меня, прячется, расплывается пятнами. Меня мутит.
Мычу что-то нечленораздельное, но он каким-то образом понимает, что это я жалуюсь на то, как мне плохо. Начинает меня уговаривать:
– Потерпи, Тая, совсем немного. Сейчас станет лучше, обещаю! А потом ты поспишь.
Когда мы достигаем его каюты, лепестки дверей плавно расходятся перед ним и я жду, что он положит меня на кровать, чтобы я могла отдохнуть и прийти в себя.
Но нет. Он затаскивает меня в душ.
Узкий душевой отсек с глянцевыми стенами в его офицерской каюте слишком напоминает капсулу, наполненную водой, из которой он меня только что спас.
Внезапно меня пронзает воспоминание: капсула, жидкость, холод. Вся усталость разом слетает с меня от выплеска адреналина. Глаза в ужасе распахиваются. Я как зверушка висну на нем, обхватывая его руками и ногами. Я хочу кричать, но получается только хрип. Прижимаюсь к нему изо всех сил. Судорожно сжимая руки на его шее.
– Нет! – Пытаюсь крикнуть, но получается только хриплый стон.
Вся усталость моментально сменяется всплеском адреналина. Глаза распахиваются. Я вжимаюсь в него, цепляюсь изо всех сил, как испуганный зверёк.
– Ты в безопасности, – говорит он, обнимая меня крепче.
– Не надо… воды… – мне кажется, что он поймет.
Он кивает, голос остается спокойным, когда он предупреждает меня
– Сейчас включу воду. Я рядом. Ты не останешься одна.
Он говорит и говорит. Его голос обволакивает меня, успокаивая. Потом он действительно включает что-то, нас окутывает коконом из мельчайших капель. Он не похож водные струи душа, а больше напоминает мягкое облако. Он словно дыхание ветра, наполненного влагой, а не на поток воды.
Его взгляд снова встречается с моим. Я чувствую его руки, сильные и осторожные.
– Видишь? Это не страшно, – его взгляд встречается с моим, и я наконец позволяю себе расслабиться.
Мы просто стоим там, окутанные этим туманом, и время словно замирает. Его слова звучат, как обещание:
– Я обещал, что не оставлю тебя.
Я верю ему. Не знаю почему, но верю.
Мы просто стоим окутанные влажным коконом. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я могу расслабить руки и ноги и соскользнуть вниз, вставая на свои ноги рядом с этим мужчиной.
Я закрываю глаза, чувствуя, как мое тело наконец расслабляется. Его слова звучат, как якорь, за который я держусь из последних сил.
"Я верю тебе." крутится в моей голове на повторе, вытесняя все остальные мысли.
Дрейон медленно наклоняется ко мне, пристально смотрит в мои глаза, словно гипнотизирует.
В голове все плывет. Ноги дрожат от навалившейся вновь усталости. После адреналиновой атаки, тело словно в желе превращается. Я держусь за плечи мужчины, и только благодаря этому не падаю.
Он гладит мою спину, сначала успокаивающе, нежно. Словно кошку. Но постепенно прикосновения становятся все более горячими и требовательными. Вжимают мое тело в свое, бугрящееся мышцами, мужское, сильное и твердое.
Я еле открываю глаза. И когда Дрейон успел раздеться? Мы с ним стоим друг напротив друга совершенно обнаженные.
– Я помогу, – снова обещает он. А у меня нет сил даже подумать, в чем он мне будет помогать.
Может быть, вымоет меня? Мне очень хочется очиститься от той жидкости, в которой я находилась неизвестно сколько времени. Мне кажется, она въелась мне даже под кожу, проникла в кровь.
Встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Стараюсь сосредоточиться на чем-то понятном. Глупо спрашиваю Дрейона:
– Вымоешь меня? – Сама не понимаю, как эти слова слетают с моих губ.
Распахиваю глаза, готовая зажать рот руками. Он смотрит на меня широко открытыми глазами удивленно, но быстро берет себя в руки и соглашается:
– Конечно! И вымою тоже! – Хмыкает половинкой рта. В глазах зажигаются опасные огоньки.
Глава 8
Влажный туман обволакивает нас, мягкий и едва ощутимый. Он смывает с меня не только грязь и липкую пленку, покрывающую тело, но и часть того ужаса, что плещется внутри меня с момента моего похищения.