Его ладони нежно обхватывают мое лицо, пальцы нежно обрисовывают контуры.
— Ты даже не представляешь, какая ты красивая, — шепчет он, его голос звучит так искренне, что у меня сжимается горло. Судорожно сглатываю. В горле пересохло.
— Я… нет, это не так, — пытаюсь возразить я, но он медленно качает головой.
— Не спорь. Ты особенная, Тая. Ты сильная. Ты добрая. И… ты моя, — последние слова он произносит с таким убеждением, что я не могу не поверить. Гипнотизирует меня ими.
Я не успеваю ничего сказать, потому что его губы мягко касаются моих. Этот поцелуй другой. В нем нет торопливости или требовательности, только нежность. Он целует меня так, будто мы единственные в этой вселенной, и весь мир создан лишь для нас, лишь бы в эту секунду он целовал меня, крепко прижимая к своему горячему телу.
Время теряет смысл. Я не знаю, сколько часов проходит, пока он держит меня в своих объятиях, ласкает, шепчет слова, от которых мое сердце то замирает, то начинает колотиться быстрее.
— Ты доверяешь мне? — выдыхает он в мои губы тихо, еле различимым шепотом.
— Да, — отвечаю я, сама удивляясь, как легко эти слова слетают с моих губ.
Я слышу его голос, чувствую его тепло, и понимаю, что все, что происходило со мной до этого момента, уже не имеет значения.
Он уже видел меня обнаженной, но сейчас с таким трепетом снимает с меня комбинезон, словно боится испугать. Зацеловывает каждый сантиметр кожи.
Перед глазами все плывет, я едва осознаю, как я оказываюсь прижатой к его голому телу.
Как он целует мою грудь, слегка прикусывая вершину соска, зализывает место укуса, дует, дразня. Потом его поцелуи опускаются ниже, точечными ожогами покрывают мой живот. Я дрожу всем телом в его умелых руках, пока он опускается все ниже и ниже.
Трепещу от одной только мысли, что он собирается делать. Пытаюсь отползти назад, увеличить расстоянии между нами, вжимаюсь в подушки.
– Я.. Я не.. Не надо… – голос сипит, не слушается.
Он поднимает на меня глаза, и приковывает меня к себе своим взглядом. Чувствую себя такой слабой, я не могу сопротивляться его желанию. Лишь растерянно моргаю, ощущая себя целиком во власти хищника, который планирует мной полакомиться.
– Мне не нужно твое разрешение, – хрипло произносит он, – Я сам тебе разрешаю забыть обо всем и быть со мной. Все будет хорошо, тебе понравится…
Последние слова тонут в моем стоне, который вырывается против воли. Он уверен, что все правильно, довольно щурится, будто на мелкой лжи меня поймал, но мое тело не обманывает его, изгибается, льнет к нему.
А у меня щеки заливает румянец от того, как жадно и восхищенно он меня рассматривает. Раздвигает мои ноги, поудобней устраивается между ними.
И целует. Сводит меня с ума своим языком. Крепко держит за бедра, не дает отползти от его ласк на грани. Эти ощущения слишком сильные, запредельные, больше чем, способен вынести человек. Я схожу с ума. Из горла рвется стон, когда Дрей находит и ударяет кончиком языка по тугой бутон клитора. И повторяет это снова и снова. Гладит, дует, зацеловывает…
Я не могу больше сдерживаться. Мир меркнет и потом взрывается яркими фейерверками перед глазами.
Утро наступает слишком быстро. Когда я выхожу в общий зал, я чувствую, как на мне задерживаются взгляды других братьев, в них полно вопросов. Но ни один не говорит ничего прямо.
— Доброе утро, — нарушает тишину Таэрон, чья улыбка кажется слишком широкой. — Выглядишь… отдохнувшей, набравшейся сил.
Почему-то я слышу в его словах какой-то скрытый смысл, будто они предназначены не только мне, а кому-то еще, в то время как Таэрону прекрасно известно, что и как я именно я “набиралась”
Я чувствую, как кровь приливает к лицу, и это не ускользает от его внимания.
– Тай, займись своими обязанностями, – строго обрывает его Кайлрон, но его взгляд также скользит по мне. Он замолкает, сделав замечание младшему, но в его глазах читается напряжение.
– Что, старший, задело за живое? – усмехается Таэрон, но его взгляд полон вызова, когда он с ухмылкой произносит: – Не к тому ревнуешь!
– Перестаньте, – резко говорит Дрейон, входя в зал. Его голос звучит твердо, и мне кажется, что он вот-вот начнет командовать, как на поле боя.
Кайлрон хмурится, но ничего не говорит. Таэрон усмехается, но я вижу, как чернеют его глаза.
Я чувствую себя не в своей тарелке и от этого делаю, наверное, худшее из всего,что могу сделать в этой ситуации: подскакиваю с места навстречу Дрейону и беру его за руку, сплетая наши пальцы. Отступаю за его спину.