Вскоре кто-то из толпы подходит ближе. Высокий рептилоид с гладкой кожей, сверкающей будто она вся покрыта фольгой.
– Приветствую вас, уважаемый Гран, – произносит он, низко кланяясь. Его взгляд скользит по мне, и глаза с вертикальными зрачками мерцают жадностью. – Это ваш товар?
– Моя собственность, – холодно отвечает Хроопс, не останавливаясь.
Слово "собственность" ударяет меня, как пинок в живот. Я открываю рот, чтобы возразить, но не успеваю произнести ни слова, как меня обступают со всех сторон, пользуясь тем, что я немного замедлила шаг.
– Это ваша? – обращается к Хроопсу низкий голос справа. Я поворачиваюсь и вижу массивное существо в чежуе. Оно кивает в мою сторону. – Могу предложить за нее очень, очень хорошую цену. – Существо булькает своей кожей, словно кипит изнутри.
Я еле сдерживаю рвотный порыв, настолько оно отвратительное. Но моя подкатывающая тошнота, похоже, нравится ему еще больше: он чуть ли в обморок не падает от восторга, и вцепляется в рукав моего комбинезона.
– Прочь! – Рявкает на него Хроопс, поднимая оружие.
Но он не сдается, уговаривает:
– Могу предложить хорошую цену за твою девчонку, уважаемый Гран. Она выглядит аппетитно, редкий экземпляр.
Я чувствую, как мое сердце начинает колотиться сильнее, подстегиваемое волнами паники. Хроопс оборачивается, его лицо остается спокойным, но в голосе звучит угроза:
– Она не продается.
– Все продается, если цена правильная, – усмехается существо, доставая из-за пояса странный блестящий кристалл. – Вот, что скажешь на это?
Хроопс медленно произносит, его глаза становятся узкими, а голос – угрожающим:
— Я сказал, она не продается! – выходит он из себя.
– Ну же, Гран, это выгодная сделка. Я дам хорошую цену.
– Ее заказал гран Гридвус, – отвечает он, его голос становится еще холоднее. — Если хочешь остаться целым, я советую тебе забыть об этой идее.
Эти слова заставляют назойливого покупателя замолчать. Он кивает, отступая, но его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно.
Мы останавливаемся в местной ночлежке, которая видимо, заменяет местным жителям гостиницу: все выглядит мрачно, темные стены, тусклый свет, холодный воздух. Хроопс молча протягивает свой жетон существу за стойкой, и меня проводят в небольшую комнату с металлическими стенами и двумя узкими койками. Мой сопровождающий остается о чем-то еще договаривается со служителем, и заходит в комнату позднее.
– Это ненадолго, – говорит он то ли мне, то ли самому себе, настолько невзрачно звучит его голос, – Завтра мы уходим.
– Куда? – спрашиваю я и замираю в шоке, когда Хроопс отвечает:
– Шаттл идет на Вальгарру.
Глава 16
На следующее утро он Хроопс будит меня очень рано, когда оба солнца еще не показались из-за горизонта. Поэтому выдвигаемся в темноте, свет он не зажигает.
До шаттла меня доставляют в какой-то огромной жестяной коробке. Будь она с окнами, я бы могла назвать ее вагоном монорельса. Но нет, – окон нет. Впрочем, как и сидений.
Нас набивается толпа.
И когда мне уже почти нечем дышать, а мое тело крепко сжато со всех сторон другими телами, кто-то громко выкрикивает: “погрузка завершена”. Все двери закрываются, и мы мгновенно погружаемся во мрак.
После этого вагоно-короб дергается и начинает двигаться.
Я решаю, что Хроопс, видимо, все-таки избавился от меня и продал кому-то. Потому что он лишь сдал меня, словно товар, перед погрузкой в этот самый “вагон” и молча удалился. А теперь я еду среди таких же несчастных.
– Что это за место? Где мы? – шепчу я одной из женщин рядом.
Она бросает на меня тяжелый взгляд из-под опущенных ресниц.
– Таргора, – отвечает она. Ее голос еле слышен, словно она так устала, что ей даже говорить тяжело.
– Куда нас везут?
На ее лице коротко мелькает некое подобие удивления, но быстро исчезает, и она равнодушно, словно заводная кукла, у которой садятся батарейки, отвечает:
– Это место, где нас рассортируют. Тех, кто подходит, отправляют дальше. Остальных…
Она замолкает, ее взгляд уходит куда-то в пустоту.
– Остальных? – настаиваю я, чувствуя, как мое сердце сжимается от страха.
Она пожимает плечами, но не смотрит мне в глаза.
– Не знаю. И не хочу знать.
Больше мы не разговариваем. Никто не разговаривает. Все напуганы, и нам не до разговоров.
Когда мы останавливаемся, и автоматические двери со скрежетом раскрываются, запуская внутрь немного света, я вижу, как перед нами с тяжелым грохотом опускается металлический трап. Нас выгоняют наружу резкими окриками. Я спотыкаюсь на последних ступенях и едва не падаю, цепляюсь руками за рядом идущих. Но они в находятся в таком оцепенении, что никто даже не обращает на это внимания.