Его огромные навыкате глаза вспыхивают бордовым цветом, словно кровью наливаются.
– Шерз! — его голос гремит, как удар молнии. Он резко разворачивается ко мне и хватает за руку. Дергает так, что я спотыкаюсь и падаю перед ним на колени. — Хочешь узнать, что с тобой будет, если ты не научишься держать рот на замке? Пойдем, я покажу.
Он наклоняется, со злостью дергает меня за волосы, заставляя немедленно подняться и тащит за косу за собой. Из глаз брызжут слезы. Ругаю себя за свою болтовню, что его могло так разозлить? Ведь мне кажется, что ничего особенного я не спросила.
Пытаюсь руками перехватить свою косу, чтобы было не так больно. Бегу за ним, спотыкаясь.
Он приводит меня туда же, откуда хотел поскорей забрать. На аукцион невольников.
Огромное помещение, освещенное яркими лампами. На полу грязь и пятна, от которых лучше отвести взгляд. Вокруг гул голосов, смех, громкие переговоры, чей-то плач и глухие стоны. Здесь даже воздух пропитан страданиями и горем. Боль от моих выдернутых волос кажется тут такой пустой, что я сразу же про нее забываю, едва Хроопс выпускает косу из рук, с силой толкая меня к какому-то странному трехрукому и трехногому существу.
– Приготовь ее для аукциона!
– Будет исполнено, уважаемый гран! – откликается тот
А затем заставляет меня раздеться и окатывает ледяной водой из шлангов. Потоки бьют так сильно, что это кажется наказанием. После этого он выдают мне легкую, почти прозрачную ткань. Она ничего не скрывает, лишь подчеркивает наготу еще сильней.
Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что большинство женщин одеты так же. Мы все – одинаковые лоты какого-то зловещего аукциона, на котором решаются судьбы.
Позже, когда нас собирают перед тем, как выставить на сцену, я замечаю хрупкую рыжеволосую девушку. Она стоит в стороне, ее длинные волосы, словно пламя, обрамляют бледное лицо с высокими скулами. Она выглядит совсем юной. Но глаза сверкают, как у хищника, готового броситься на любого, кто осмелится подойти ближе.
– Эй, двигайся! – командует один из охранников, подойдя к ней.
Она не шелохнувшись, просто смотрит на него.
– Ты оглохла? – голос охранника становится грубее.
– Я слышу тебя, – отвечает она с вызовом.
– Ты! … – он делает шаг вперед, поднимая дубинку, чтоб ударить ее, но другой охранник останавливает его.
– Не трогай её. Это спецзаказ!
– Шерзова привилегированная человечка! – зло ругается первый, но отступает.
Я не могу оторвать от нее глаз. Она не боится. Или скрывает страх так хорошо, что мне становится завидно. Вот бы мне так научится. Пока же я стою ни жива, ни мертва, с трудом осознавая, что происходит вокруг.
Когда нас выводят на подиум, я чувствую, как внутри все сжимается. Меня начинает трясти. Под яркими софитами я не могу рассмотреть толпу, но ее жужжание пробирается под кожу.
– Внимание, уважаемые граны! Сегодня у нас особый товар! – громко объявляет распорядитель, прохаживаясь по сцене между нами, — есть отличные экземпляры! И даже – он делает эффектную паузу – Землянки!
Толпа оживает. Люди, существа, похожие на людей, и вовсе нечеловеческие фигуры переговариваются, смеются, оценивают нас взглядом, что-то выкрикивают.
– Первая заявка: вынашивание потомства.
– Вторая заявка: экспериментальные исследования.
Я вижу, как женщин уводят в толпу, когда кто-то выкрикивает последнюю цену.
Эти слова звучат, как удар молота. Нервы звенят внутри, не выдерживают напряжения. В глазах закипают слезы и никак не могут пролиться.
– И, наконец, последняя категория – эксклюзив!
Охранники выталкивают меня вперед, ставя у края сцены.
– Человечка. Редкая, генетически совершенная. Встроенный чип управления последней модели гарантируюет понимание всех известных языков Галактики Млечный путь Идеальна для любой задачи.
Я слышу голоса из толпы:
– Сколько за нее?
Распорядитель поднимает руку, заставляя всех замолчать. Выступает вперед меня, закрывая от толпы своей массивной фигурой.
– Увы, граны, она не продается. Это спецзаказ одного уважаемого грана. Но вы можете оформить свою заявку и она будет исполнена в ближайшее время в соответствие с вашими требованиями, – заливается он соловьем.
Меня выталкивают обратно, в толпу девушек, на первый план выводят других. И, наверное, можно успокоиться, что хотя бы меня не купил какой-то извращенец на этом грязном аукционе.
Сердце делает кульбит, и я внезапно чувствую каким-то шестым чувством, что за мной пристально наблюдают.