В последний момент, когда мы выскакиваем из шлюза, за нашими спинами в глубине корабля раздается оглушительный взрыв. Ему вторит второй и сразу следом третий, будто они преследуют нас по пятам.
Я вздрагиваю всем телом. К немыслимым перегрузкам, которые, кажется, хотят меня превратить в лужицу, добавляется дикий страх. По венам шпарит коктейль из адреналина, кипятит и без того бурлящую кровь. Уши закладывает, будто я на глубину нырнула, слабеющими руками цепляюсь за шею Дрейона.
Мужчина еще крепче прижимает меня к себе, закрывая своим телом. Ныряет вместе со мной в небольшой отсек и задраивает люк. И тут же эта штуковина отрывается от корабля, унося нас в космос.
Глава 6
Спидраннер — крошечный, но невероятно маневренный и скоростной. Я не знаю, как это возможно, но мы отстыковываемся от корабля похитилей и несемся прочь на запредельных скоростях, а вслед за нами яркой вспышкой с грохотом взрывается ненавистный корабль. Взрывная волна подкидывает спидраннер в воздухе. Со стороны это наверно выглядит как кадры голливудских боевиков. Никогда бы не подумала, что такое возможно в реальной жизни! Но мы летим впереди взрыва, а затем начинаем ловко уворачиваться от обломков того, что недавно еще было грузовым кораблем бартийцев.
Я лежу в одном из кресел, пытаюсь прийти в себя, а Дрейон, крепко сжав ручку управления, сосредоточенно смотрит вперед, лишь изредка бросает на меня мимолетный взгляд.
Внутри тесно. Стены гладкие, металлические, словно влитые в общую форму. В кабине всего два кресла, расположенных рядом, а за ними — небольшой отсек для груза или еще двух человек. Но мы вдвоем. Ощущение невероятности происходящего со мной расцветает новым оттенком – я и огромный опасный воин в соседнем кресле наедине со мной – и вокруг необъятный космос.
Снаружи взрывы и полыхающие обломки. А тут – тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием и тихим писком приборов. Дрейон аккуратно проводит по моей руке, словно проверяя в порядке ли я.
Мое сердце все еще бешено стучит после того, как мы вырвались в последнюю секунду с корабля похитителей, в ушах до сих пор стоит грохот и звон от взрыва, но внутри уже не только страх.
Что-то в его уверенности, в его движениях, заставляет меня… верить, что опасность миновала, и я – в надежных руках.
Кабина наполняется мягким голубоватым светом от приборной панели. Все вокруг кажется таким чужим, странным, но одновременно безопасным. Этот свет будто согревает, баюкая, и я прикрываю глаза.
Дрейон тянется к панели, быстро вводит несколько команд, и я чувствую, как спидраннер ускоряется, оставляя позади разлетающиеся хаотично обломки корабля.
– Ты в порядке? – спрашивает он, мажет по мне взглядом.
Еле заметно киваю, на большее – просто нет сил.
– Понимаешь общий язык? – задает он новый вопрос, который звучит скорей как констататция факта.
Это правда странно, но я понимаю, не знаю как но голос словно переформатируется в моей голове, становясь родным.
Не отвечаю. На меня наваливается свинцовая тяжесть, наполняет тело изнутри, давит снаружи, вжимает в кресло. Со стоном съезжаю вниз. Не понимаю, что происходит. Мне в капсуле похитителей было лучше, чем сейчас: там я ничего не чувствовала, кроме холода и страха.
А сейчас меня размазывает от перегрузок. Мне так плохо, что я даже не обращаю никакого внимания на свою наготу. Ощущение, словно силы покидают меня, утекают широкой рекой прочь. Хочется закрыть глаза и исчезнуть, раствориться. Я молюсь только об одном, чтобы это поскорей закончилось.
– Держись! Не сдавайся! – Я слышу голос Дрейона издалека и смутно, словно в ушах у меня наушники, которые подавляют все звуки извне. – Открой глаза! Слышишь?
Поднимаю веки с таким трудом, будто они из железа выкованы и заржавели. Натужно сглатываю и смотрю на него.
– Как тебя зовут?
Из последних сил выталкиваю из себя свое имя:
– Тая.
– Та-а-а-я, – тянет он, будто пробует имя на вкус, примеряется к нему. – Потерпи, Та-а-ая! Еще немного потерпи.
Он с необычной для его больших рук легкостью касается тыльной стороны моей ладони, переворачивает ее, ведет пальцами по запястью… трогает пульс.
Я неожиданно замираю, и даже перестаю чувствовать всеобъемлющую боль, потому что вижу, как его глаза наливаются темнотой, тонкий ободок зрачка словно взрывается черным, следами взрыва красит в черный цвет радужку. Ноздри хищно раздуваются, шумно втягивают воздух.