Словом, никто и не удивился, когда ранней весной они сыграли скромную свадьбу. Конечно, на празднике был главный гость — гармонист, и уж столько там пели и плясали и жених с невестой, и гости!
А вот после свадьбы Августу ждал неприятный сюрприз. Даже два. Впрочем, обо всем по порядку. Когда она впервые увидела Володю в одном белье в первую брачную ночь, девушка ахнула — у мужа вместо одной ступни был протез. И ведь он так ловко скрывал это, даже танцевал и не хромал! Как ему это удавалось — бог весть.
— Прости меня, пожалуйста, — сказал Володя хмуро, — я не смог тебе признаться в своем увечье. Думал, ты сразу откажешься от меня.
Августа вместо ответа заплакала. Она чувствовала себя обманутой, преданной. И горько было от того, что Володя не верил в ее чувства. Не протез ее так огорчил, а именно обман. Она была очень чувствительной к неправде.
Августа долго не могла простить мужа, но в конце концов остыла и примирилась. Тем более, что Володя всячески старался искупить свою вину.
Но это была не последняя вещь, которую скрывал ее муж. Как-то осенью Августа была на вечеринке в честь дня рождения подруги Зои и нечаянно подслушала разговор Зои с ее женихом Василием, который был изрядно пьян.
— Как ты мог так напиться! Посмотри на себя! — ругала Зоя своего кавалера.— Ну что ты, Зоюшка… Ну не надо… — Василий еле ворочал языком.— Вот посмотри на Володю, он почти не пьет! Культурный человек, Гуте повезло, — не унималась Зоя.— Да он, этот культурный человек… Он ведь на нее поспорил! Все ему говорили, что она Недотрога, а он упёрся и заладил: «Спорим, что моя будет?»
Дальше Августа не могла слушать, она выбежала вон и убежала в лес, чтобы никого не видеть. Ее лицо горело, она сжала кулаки так, что пальцы побелели, она повторяла про себя: «Поспорил… Поспорил! На меня!». Ей было нестерпимо стыдно и больно. Тут не только обман, тут была задета ее гордость и честь, а она была очень щепетильной! Люди, небось, шушукаются у нее за спиной и смеются над ней! Домой она возвращаться не хотела, из всех людей она сейчас могла видеть только Розу, свою любимую младшую сестру.
В квартирке, где обитала Роза, теперь вместо Августы жила подруга Розы, Надя. Увидев сестру в подавленном состоянии, Роза обняла ее, посадила на кровать и стала расспрашивать, что случилось. Надю она попросила пока погулять часок, оставить их наедине.
Августа начала рассказывать и не выдержала, захлебнулась жгучими слезами обиды. — Я не прощу его, ни за что! — повторяла она. Роза напоила сестру чаем и сказала, что Августа может остаться с ней, места на кровати им хватит. Августа постепенно успокоилась, но решимости своей не утратила, она чувствовала себя опозоренной, и кем — собственным мужем! Который всегда казался таким искренним, таким честным… Подлец!
Так и осталась Августа у сестры, оттуда же и на работу ходила. Роза на следующий день после происшествия пришла за вещами сестры к Володе, и он спросил ее в тревоге: — Где Гутя? Что с ней?
— Она у меня. На тебя ужасно злится, а ведь она вообще с трудом прощает обиды. Так что не знаю, что теперь будет.
— Да что я сделал-то? — Володя искренне не понимал.
— А ты вспомни про свой спор с ребятами. Хвастался, что будешь с ней встречаться. Она узнала, ты что, думал, такое можно скрыть? — Роза была настроена против Володи, она очень хорошо знала и понимала свою сестру.
Володино лицо исказила гримаса, как от зубной боли. Он написал записку для жены и передал ее с Розой. Но Августа ничего не ответила. Записку она прочла и сожгла тут же в печке.
Поняв, что записка не помогла, Володя постучал на следующий вечер в дверь квартиры, где обитала теперь его жена. Уж что он только не говорил, как только не извинялся из-за двери, так как внутрь его не пустили. Августа молчала. Она доводила Володю этим молчанием больше, чем если бы ругалась на чем свет стоит.
Он всю ночь так и просидел под дверью, изредка выходя покурить. И утром, когда она вышла на работу, он в который раз уже сказал, что да, был дурак, поспорил, но познакомившись с ней тогда на танцах, он увлекся по-настоящему и ухаживал за ней искренне.
Августа молчала и не глядела на него. Лицо ее было бледным, губы поджаты. Обида черным волком впилась в ее сердце и на душе было тягостно. В работе и в общении с сестрой она забывалась, но ей стало стыдно показываться на людях, она ходила теперь, опустив голову и никому не смотрела в глаза. Да, характер у нее был сложный, эти ее обиды потом постоянно сопровождались молчанием. А обидеть ее было легко, это делало совместную жизнь с Августой очень непростой, несмотря на то, что она была человеком добрым и заботливым.