Наталья, по всей видимости мама Коли, распахнула рот, но тут же закрыла его. Коля нервно оглядывался по сторонам, а как только заметил меня, стал еще более дерганным. Сейчас он казался совсем другим: крохотным и беспомощным, ищущим спасение за спиной матери. От его брутального взгляда и сладостных речей не осталось и следа.
– У меня есть номер Ольги Владимировны! – крикнула бабушка. – И, даже если я не добьюсь справедливого наказания, клянусь, каждый человек в этом городе будет знать вас и вашего сына, загубившего жизнь моей внучки!
Женщина пыталась сохранять достоинство, поддерживая серьезное и уверенное лицо, но, после слов об Ольге Владимировне, глаза ее забегали в панике. Коля нервно переминался с ноги на ногу. Кажется, Настя не понимала, о чем речь, но я знала, что Ольга Владимировна – директор школы, и бабушка у нее на хорошем счету. Но их связывали не деньги, не лесть и даже не взаимная выгода. Их связывали теплые, дружеские отношения, начало которым было положено еще много лет назад в городском университете.
– Не будем уходить в крайности, – выдохнула Наталья, и ее голос внезапно стал гладким, деловитым. – Да, возможно, наши дети наделали глупостей, но давайте вести себя как взрослые люди. Думаете, если у нас начнутся проблемы, вас это не коснется? Ошибаетесь. Обязательно найдутся люди, которые окажутся на нашей стороне. Хотите, чтобы вашу внучку загнобили? Не усугубляйте ситуацию, мы можем договориться!
– Договориться? Да это издевательство!...
– Женщина! – кричала Наталья. – Я все понимаю, но держите себя в руках. Что вам нужно? Какая сумма?
Я опешила. Бабушке не нужно было ничего говорить, все было написано на ее лице.
– Сумма? Вы сейчас серьезно?
– Женщина, я не ищу проблем!
Бабушка постояла несколько секунд, не отрывая взгляда от наглых, охотничьих глаз Натальи, а потом повернулась к Насте и сказала:
– Пойдем отсюда, тут психушка.
Женщина принялась разводить руками и хлопать ресницами. У меня вырвался короткий смешок. Обстановка была накаленной, но бабушка справилась со своей задачей: высказалась и исчезла. Ей не нужно было ничего доказывать, ей не требовались деньги, да даже извинения она пропустила бы мимо ушей. Бабушка понимала: это уже случилось, а люди, виновные в преступлении, не готовы понести наказание. Они с другой планеты – с планеты денег, власти, безнаказанности. Но на нашей планете все иначе, и им придется с этим смириться.
– Женщина, подумайте! Не будьте такой упрямой! Мы ведь тоже можем устроить вам проблемы!...
Последующие слова утонули в хлопке двери. Но перед тем, как дверь захлопнулась, я успела поймать взгляд Коли. Его багровый цвет теперь пылал далеко не самоуверенностью, а чистым, необъятным гневом. Мы втроем: бабушка, я и Настя стояли в подъезде, осознавая все произошедшее. Дышали на разных частотах. Бабушка – тяжело и гневно, Настя – тревожно и прерывисто. Нам предстоял долгий разговор.
Домой мы зашли в полном молчании. Как только в нос ударил такой знакомый и аппетитный запах свежеиспеченных пирожков, я почувствовала тепло глубоко в груди. Этого мне не хватало: прежнего счастья от маленьких, но теплых семейных радостей. Я посмотрела на Настю. Под ее глазами все так же проступали сизые отпечатки усталости, но лицо уже приобрело здоровый оттенок. Мы встретились взглядами и, кажется, ее уголки губ тихонько дрогнули в кроткой улыбке. Бабушка умчала на кухню.
– Пойдемте кушать, – не просьба, а требование. Бабушка и так была на нервах, и если бы мы сейчас еще и не поели, то она, наверное, вообще сошла бы с ума.
Мы с Настей сели напротив друг друга. На столе стояло блюдце с пирожками. Бабушка тихонько ходила по кухне, наливая в тарелки борщ и расставляя их по своим местам. Говорить не хотелось. Я отвернулась к окну и краем глаза заметила, что Настя сделала то же самое. Солнце медленно скрывалось за горизонт, разливая алые и золотистые краски. Этот сумбурный день наконец подошел к завершению, уступив место ночи. Пока было не ясно, какой она окажется: мягкой или жестокой, теплой или холодной. Но встретившись с Настей взглядами, и разглядев в ее глазах крошечный, скромный огонечек, я поняла одно: таких холодных ночей как раньше уже не будет.