Влетаю в аудиторию, когда группа почти полностью разошлась. Геннадий Владимирович собирает в папку бумаги. «Я попала», – читаю это по взглядам одногруппниц.
- Соколова! – хмыкает он, глядя на мои ноги.
На миг мне кажется, что во взгляде пропода промелькивает нехорошая искра, но я отмахиваюсь. Из-за вчерашнего теперь мне в каждом мужчине мне видится тот, кто рад залезть под юбку. Просто Геннадич на всех смотрит так, что мурашки по коже.
- Почтили нас своим присутствием?
- Извините! – выдыхаю я. – Можно билет?
Геннадич смотрит на меня долго, издевательски. Но потом, к счастью, снова раскладывает листы на столе.
- Соколова, на вас дурно действует столица, - он держит бумажки веером. – Почему вы не нашли в себе сил прийти как простая смертная, к девяти?
- Проспала, - холодными пальцами хватаю бумажку.
Геннадич смотрит недоверчиво и цокает языком.
- Вы не похожи на ту, кто спал. Даю вам шанс только учитывая ваши прошлые удачные ответы. Еще немного и в группе будет два тусовщика. И это, - он понижает голос, - тут никому не нужно. Садитесь!
Я хватаю листок и иду на место. Препод встает рядом и постукивает по крышке парты, словно специально отвлекая меня.
- Привольский, кстати, тоже так и не надумал явиться. Надеюсь, вы хоть развлекались с ним разных клубах?
В этот миг у меня замирает сердце.
- Он в больнице, - слышу я с заднего ряда, это Вадим, парень с которым общается Влад, - он просил вам передать.
С тех пор я больше не могу думать об ответе. Геннадич отбирает у меня лист, не дав даже толком подготовиться. Читает написанные дрожащей рукой три строчки и надменно кривится.
- Это все?
Ответ не клеится. Я знаю, о чем он спрашивает, но не могу собраться с мыслями. Сбиваюсь, запинаюсь и выгляжу как дура.
- Соколова, это не пойдет, - препод цокает языком. – Очень, очень плохо. Боюсь, что вынужден буду отправить вас на комиссию.
Сердце пронзает холодной иглой. Мама с папой сделали все, чтобы дать мне возможность приехать в столицу. Если я сейчас вернусь, это будет удар для них обоих.
- Можно я еще раз приду?
Геннадич откидывается на спинку стула и долго меряет меня взглядом.
- Хорошо. Завтра в двенадцать. Постарайтесь меня удивить.
Дожидаюсь Вадима под дверью аудитории. Руки подрагивают от напряжения и злости. Геннадьич придирался к каждому слову и специально меня валил! Соседки ведь предупреждали! Завтра наверное попросит двадцать тысяч. От денег Дениса осталось восемь. Еще тысяч семь займу у соседок. Попрошусь обратно к Радику – в праздник очень нужны официантки и возьму у него вперед пять. Выкручусь.
Тут из аудитории показывается Вадим.
- Что с Владом? - бросаюсь я к нему.
Одногруппник удивленно меряет меня взглядом.
- Руку сломал. Тебе что, доложиться в деканат?
Опускаю глаза.
- Номер больницы знаешь?
Он медлит.
- Это я виновата… Влад пятался меня защитить.
Мажор в Боткинской. Даже не заезжая в общагу, еду к нему и когда на проходной меня отказываются пустить в отделение, без колебаний сую охраннику тысячу. Подумаю об этом потом.
Взятка срабатывает и вот я уже на пятом этаже. На плечах у меня заношенный медицинский халат. Я боюсь смотреть на Влада, но я должна хотя бы извиниться за то, что во все это его втянула.
Вынимаю сотовый и набираю одногруппнику. Пока тянутся гудки, мне приходит в голову, может он и вовсе не станет трубку брать?
- Мила, ты невовремя, - к облегчению я наконец слышу голос мажора.
- Как ты?
- Паршиво, - он делает паузу, - а ты как?
В его словах я слышу вину и неподдельную заботу.
- Лютый отпустил меня с миром. Я просто извинилась за нас обоих перед ним. Все хорошо. Пойдем покурим.
- В смысле?
- Выйди в коридор.
Он сбрасывает, и я слышу, как в одной из палат раздается грохот. Потом Влад появляется в коридоре, яростно растирая колено.
- Гребаная тумбочка!
Я прикрываю глаза, стараясь не рассмеяться. Боже, как же я рада, что с ним все хорошо! Рука Влада в косынке, на лице синяк, но в остальном он выглядит неплохо.
Мажор приближается ко мне и смотрит сверху вниз.
- Ты же не куришь, Мила.
Я отвечаю долгим взглядом.
- Знаешь, до недавнего времени я очень много чего не делала.
- Пошли, - улыбается Влад и достает из широких домашних штанов пачку. – Покажу, где местные от докторов ныкаются. Но, честно сказать, сестры и сами не дураки покурить.
Мы стоим на лестничной клетке. Влад назвал это место черным ходом. Тут все пропахло сигаретным дымом, тянет сквозняком, повсюду валяются бычки – та еще обстановка. Но мне хорошо, потому что я выяснила, что мажор в порядке. Я кошусь на его руку. Ну почти.