Я падаю на кожаное сиденье и выключаюсь под мягкое урчание мотора и плавное покачивание корпуса машины – выпитое на празднике шампанское дает о себе знать.
Просыпаюсь от того, что хлопает водительская дверь. Смотрю по сторонам: вокруг темень, на фоне белого снега выделяются черные силуэты елей, впереди ярко освещенный фарами внедорожника глухой забор и ворота. Лютов разговаривает на улице с кем-то.
Я подбираю под себя ноги. Где мы? Зачем Лютов меня сюда притащил? Мне становится не по себе. Что если он решил от меня избавиться и закопать в лесу?
Я качаю головой. Нет, это какая-то шальная мысль.
В это время Денис возвращается в машину, в салон проникает холод. Лютов снова заводит мотор, и я вижу, что ворота перед нами открываются. Вопросительно смотрю на него, но Денис молчит.
Машина сдвигается с места, свет фар вырывает из темноты тот самый дом, который Лютов мне демонстрировал на экране телефона. Вживую он больше и выглядит завершенным.
- Я показывал прошлогодние фотографии, - словно бы нехотя бурчит спутник. – Мы поэтому с Даниилом и спорили. Его яхта стоит примерно столько же, сколько и дом сейчас. Я летом его достроил. Осталась только внутренняя отделка.
Машина останавливается у крыльца. Я понимаю, что мы только что проехали что-то вроде домика для прислуги. Там горит свет. Какой-то человек сейчас закрывает ворота.
Смотрю вперед. Участок Дениса расположен на пригорке. Отсюда хорошо просматривается широкий склон, спускающийся к озеру. Запорошенная гладь блестит в свете луны. Как на картинке! На том берегу видно поселение. Из печных труб поднимается дым, едва слышно, как лают собаки.
Лютов протягивает мне шубу.
- Никогда не чувствовал себя в Москве по-настоящему своим, - он смотрит вперед сквозь лобовое стекло на ту самую заозерную деревеньку, опершись ладонями на руль и расположив на пальцах подбородок.
Так он кажется замечтавшимся мальчишкой.
- Не люблю все эти панельки, толкотню, - я просто слушаю его голос и мне тепло. - Никогда не любил. В Екатеринбурге я тоже быстро свалил за черту города…
После этого он выскакивает из машины. А я думаю о том, что все, чем Денис дорожил, осталось для него в прошлой жизни. Он вцепился в саму возможность дышать. Справился назло врагам со смертельной болезнью и жил только местью. А что сейчас?
Он распахивает мою дверь.
- Пошли!
В доме пахнет свежей краской и новой мебелью. Вещи есть еще не везде, кое-где из стен еще торчат провода, полы покрыты отрезами полиэтилена.
- Добро пожаловать, - говорит Лютов. – В мое логово!
Он, наверное, еще никого из девушек сюда не приглашал. Уж точно не Юлю.
Глава 27
Лютов говорит мне снять обувь, и мы идем на второй этаж. У него там спальня. На окнах еще нет штор, но меня завораживает их величина – прямо до пола и вид на озеро.
Мы останавливаемся у стекла. В доме тепло. Здесь практически так же уютно, как и в городской квартире. Я привыкла к тому, что загородный дом это фанерная постройка с туалетом на улице. А тут настоящий коттедж.
Я прикладываю руку к стеклу, и ровная гладь вокруг подушечек запотевает.
Лютов приближается сзади, обнимает меня за талию и кладет голову на плечо. Я прижимаюсь к его телу. Сейчас мне совсем не страшно. Он дикий волк, решивший стать домашним.
Лютов скользит ладонями по моим плечам, подцепляя платье.
Он обнажает мою грудь. В коридоре горит свет и льется сквозь открытую дверь в комнату. Я вижу наше неяркое отражение в стекле. Раньше мне было бы стыдно при одной мысли о том, что мужчина будет делать со мной такое.
Сейчас я не могу шевельнуться, потому что по телу разливается сладкое, будоражащее тепло. Лютов ласкает мою грудь. Я тихонько покусываю губы. Он положил свои руки поверх моих так, чтобы помешать моим движениям. По мне каждый раз пробегает электрический ток, когда он касается соска. Лютов постоянно повторяет это. Ему нравится дразнить. Видеть, как мурашки от удовольствия образуются на моей коже.
Я чувствую, что у него встал. Он прижимается к моему бедру горячим членом.
Наконец Лютов полностью снимает с меня платье. Я остаюсь в трусиках и чулках. Он гладит мою шею. Я ловлю в отражении его взгляд в отражении и понимаю, что он жадно следить за тем, как у меня от наслаждения подрагивают веки, как я кусаю губу.
- Как ты хочешь, Мила? – слышу я сзади.
Конечно хочу. Я уже вся мокрая.
– Сверху? Снизу?
Мне все равно.
Лютов разворачивается и сдергивает с постели покрывало. Там застелено.