- Юлю?
Он щурится.
- С Юлей ничего не вышло.
- Я не очень понимаю.
Лютов делает жест ладонью.
- Сейчас! – мы проскакиваем перекресток на красный.
- Привольский тесно скорешился с силовиками, - выдыхает Денис, когда машина снова чуть-чуть сбавляет скорость. - Его голыми руками не взять, Мил. Три года я к нему подкапывался, а потом решил: этот мужик до дрожи меня боится – так это же приятно! Мне нравилось его изводить, в то время как я мог снова заниматься тем, что мне по-настоящему интересно.
Я выдыхаю и чувствую огромное желание накрыть руками голову. Зачем я взяла Лютова на понт? Если бы я знала…
- Короче, через власть его не достать. Остается…
Мы паркуемся у Останкино, и я сквозь лобовое стекло молча смотрю на широкое основание телевизионной башни.
- Пресса. Супруга Даниила работает на первом канале.
О господи!
- Хочешь увидеть главного редактора? – он еще и улыбается.
- Нет.
- А я хочу, - Лютов крепко сжимает руль, - я уже вытащил из-за решетки сына Привольского. Бросил ему вызов. Теперь все силовики оскалят морды. Потому что там все за одного.
Денис открывает дверь. Я смотрю назад и взгляд Влада кажется мне обреченным. Одногруппник дергает ручку и тоже выходит. Мне не остается ничего другого как последовать за мужчинами. Если бы я только вовремя заткнулась! Теперь эти двое готовы сложить головы, чтобы доказать мне, что они мужики.
- Денис!
Лютов стоит в пол-оборота и так он напоминает рыцаря, готового броситься в битву. Если бы я еще не была той самой дамой, которая попросила сердце дракона в качестве доказательства любви. Мне хочется крикнуть ему: «Остановись!» и я понимаю, что он не послушает.
Сдрейфить в драке стыдно. Лучше в ней умереть.
Тогда мне не остается ничего другого, кроме как подавать ему патроны.
У телецентра мы встречаемся с хрупкой и очень красивой девчонкой. Влад выглядит немного испуганным, когда касается ее руки. Но она улыбается, и он немного смелеет.
- Это Лина.
Лютов только кивает и, подняв ворот, заходит на проходную. Там нас дожидается красивая шатенка в деловом костюме, жена Даниила. На охране она что-то говорит, демонстрирует свой пропуск, и мы проходим на территорию.
- Ань, спасибо, - говорит на ходу Денис.
Она выгибает тонкую бровь.
- Ты понимаешь, да, что такое пустить новость в эфир федерального канала? Знаешь, чем это может закончиться?
- Скандалом? – хищно скалится Денис.
- Лютов, я знаю, что ты безбашенный, я просто уточняю, - в голосе Ани нет ни тени эмоций.
Такое ощущение, что телезвезда привыкла своих противников с потрохами есть. Эдакая журналистская акула.
- Когда тебе гроб заказывать? – кажется, она считает свою шутку удачной.
- Просто проведи нас, Ань. Остроумие будешь демонстрировать потом.
Она пожимает плечиками.
- Ладно.
Аня ведет нас длинными белыми коридорами телецентра. Затем заводит в помещение, по виду напоминающее гримерку.
- Вот тут тусуется программа «Время», - она приоткрывает дверь и я вижу телестудию.
Если бы я знала, что однажды окажусь в настоящем закулисье телевидения! Аня стучит по одной из дверей.
- Господа монтажеры!
А потом смотрит на Лютова, и я читаю в ее взгляде шальную искру.
- Уж не знаю, что ты там собираешься наплести главному редактору, но удачи, Денис! Люблю отчаянных мужчин!
Клянусь, в ее словах только что прозвучало восхищение и что-то еще, от чего мне не по себе.
Лютов хватает меня за руку и тащит прочь.
- А я вот телезвезд терпеть не могу, - бурчит он, - яркая обертка снаружи, гнилая сущность внутри.
- Мы оставим их там? – я оборачиваюсь назад.
- А как по-твоему будут снимать сюжет? Или не сюжет. Я ни хрена не понимаю в телевидении. Аня посоветовала привести обоих.
Пока мы ждем лифта, я оборачиваюсь к Денису.
- Итак, какой у нас план?
- Убедить главного редактора поставить в сегодняшний выпуск новость о том, что на известного прокурора заведено дело об изнасиловании школьницы.
Я холодею.
- Его же нет.
- Не совсем так, - скалится Лютов. – Мальчишка все сделал, но делу хода никто не даст. Пока…
Перед нами открываются двери лифта.
- Об этом не скажут по ящику.
Мне кажется, я сейчас икнула.
Лютов решительно шагает в кабину и нажимает на одну из кнопок.
- Прости, а почему тебя должен послушать главный редактор? – говорю я, когда мы оказываемся за закрытыми дверями.
- Я кремлевский сисадмин.
- И?
- Я попросил Президента.