Родители всю жизнь были друг для друга всем. И я думала, что тоже стану такой для своего избранника. Я не знала, каким он будет, рисовала в воображении расплывчатый образ «принца» - высокого, стройного, умного, храброго и безупречного. Лютов непохож на него.
«Но когда мечты совпадали с реальностью?», - с этой мыслью я выныриваю из дремоты.
«Mother Mary comes to me,
Speaking words of wisdom
Let it be»
Я не сразу понимаю, что играет радио.
«Let it be…» - повторяет мужской голос из динамиков.
«Пусть так и будет», - я прислушиваюсь к мелодии и на душе становится спокойно. Слова из песни кажутся мне пророческими: «Позволь этому случиться».
- Проснулась? – слышу я голос Лютова.
Я отрываюсь от созерцания пейзажа. За окном заснеженная равнина.
- Впервые вижу, чтобы кто-то в автомобиле так сладко дрых, - он улыбается. – Ты не проснулась даже когда я заливал бензин и, кстати, предлагал тебе кофе с заправки. Хотя, ты правильно поступила. Это был худший кофе в моей жизни! Как будто с лошадиным дерьмом!
Я фыркаю. Почему, интересно, с лошадиным? Подтягиваюсь и замечаю, что укрыта курткой Дениса.
- Сколько мы проехали?
Лютов смотрит на часы.
- Минут через сорок будем в Екатеринбурге.
- То есть ты вел всю ночь?
Денис кивает.
- Спешить надо было. Дай телефон! - он вытягивает руку.
Я протягиваю спутнику Моторолу. Попутно замечаю пустые стаканчики из-под кофе, складированные между сидениями. Так сколько же Лютов за ночь в себя влил?
Он выглядит утомленным.
Лютов несколькими движениями начинает звонок, и я понимаю, что вчера Денис скопировал в мой аппарат свою телефонную книжку. Значит ли это, что я теперь могу набрать министру?
Я отворачиваюсь и смотрю в окно. Очевидно, это все в мире Лютова означает высокую степень доверия. Ну или просто мы с ним оба довольно крепко влипли.
Наконец я осознаю, что Денис переговаривается с собеседником о Маше. Мне становится неудобно, потому что речь вероятно идет о его бывшей жене.
Я с опаской гляжу на спутника. Он разговаривает рубленными фразами: «Где?», «Адрес скинь».
А Маша знает, что мы собираемся к ней? От этой мысли мне становится дурно. Денис же не станет выбивать из нее правду? Я очень надеюсь на это, потому что Лютов уже произвел на меня впечатление достойного человека. Я очень не хочу разочаровываться в нем!
Внедорожник тормозит у храма. По виду это заштатный приход. Он расположен на окраине и окружен низенькими плохими домишками. Я замечаю лавку с иконами и прочей церковной утварью, когда машина неожиданно глохнет.
Лютов бьет кулаком по приборной панели.
- Чертов бензин!
Я вопросительно гляжу на него.
– В дороге сдох индикатор, - поясняет Денис. – Я пытался рассчитать топливо, но видимо промахнулся.
Он выскакивает наружу.
- Идем! – Лютов кивает мне. – Мороз минус тридцать. В машине замерзнешь.
Я слушаюсь.
- Побудешь в храме?
- Храме? – облачко пара срывается с моих губ, когда я выпрыгиваю на улицу.
Щеки неприятно покалывает от мороза.
- Просто подождешь там! – Лютов делает знак мне следовать за ним, пересекая проезжую часть скорым шагом.
Я бросаюсь следом. Конечно же, Денис не добрался до пешеходной разметки! На асфальте снежное месиво. Но, к чести Лютова, на дороге сейчас машин почти нет.
Что он задумал?
Мы останавливаемся у ограды.
- Зайди внутрь, - Денис указывает на позолоченные двери жестом. – Я здесь с ней поговорю.
- С ней это с кем? – я хватаю Лютова за руку.
Он смотрит мне за спину, и я вижу женщину в платке. Она только что вышла из небольшой пристройки рядом церковью. На ней синяя юбка ниже колен, валенки, бежевый пуховик, видно, что не новый, но чистенький, крупные русые локоны убраны под голубой платок.
Маша?
В руках у нее швабра и ведро. Она выглядит как прихожанка, а точнее как служка при церкви. Я читаю на ее лице потрясение и в этот миг мне становится жутко неудобно. Это как невольно наблюдать чье-то семейное горе.
Я отпускаю руку Лютова и разворачиваюсь к церкви.
- Я свечку поставлю, Денис. За отца.
Лютов не отвечает. Он смотрит перед собой. На бывшую жену. Я не знаю, что для него все это значит, но у меня кошки на душе скребут, когда я прохожу сквозь двери храма.
Меня обдает запахом таящего воска и ладана. На миг становится тепло и спокойно. Сквозняк и морозный ветер, влетевший за мной следом, шумно захлопывает дверь. Я вздрагиваю. Становится темно, и я просто шагаю вперед. Я чувствую странную нарочитость происходящего. Как будто мы должны были оказаться тут. Точнее, Лютов.