Покидая чертоги благодетельницы, он решил для себя: «Нужно будет распорядиться, пусть все же присмотрят за парнем. Авось пригодится…»
Жанна пребывала в своей городской квартире, про которую муж и не знал. Утром она проснулась в плохом настроении – может, потому, что сегодня многое должно решиться. А там как оно будет?.. В подвешенном состоянии находится.
В одиннадцатом часу она посчитала, что переломила негатив. Звонок мобильника был тому подтверждением.
Она ответила:
– Слушаю вас, Данила Петрович!
Уверенный в себе голос центрового колгана произнес в трубку:
– Ты просила разузнать информацию.
– Да.
– Так вот, Рязанцев нигде не светился и никто о нем понятия не имеет.
Радостно, даже слишком, она поблагодарила:
– Спасибо, Данила Петрович!
– Пустое. – Вкрадчивый голос поинтересовался: – Помощь нужна?
– Сама справлюсь.
Прощаться он не стал – отключился.
Все же есть счастье на бренной Земле! Есть! Осталось дело за малым – дождаться вестей от Марины. Что молодая ведьма ей расскажет? А пока…
На журнальный столик Жанна набросила скатерть из черного бархата. На три угла положила картонные бирдекели, на них поставила подсвечники со свечами темного воска, обложив каждый по кругу слоем соли.
Новая колода карт легла в центр, на нее она наложила ладони рук. Зашептала:
– Карты вы, карты, сестра и братья, подскажите мне правду великую, откройте скрытое за семью замками-десницами. Покажите, не утаите, по всей совести, как перед самой Великой Богиней Времени, нить судьбы, полотно жизни людей земных…
Зажигая свечи в подсвечниках, приговаривала:
– Три свечи зажгу, три вопроса про одного спрошу…
Тасуя колоду, обращалась к картам:
– А вы, будьте ласковы, сотките полотно из тел своих, чтоб ответ прочитать смогла только я. Заговариваю, наговариваю на карты сей завет, дедами и бабками заложенный, самой Денницей светлою, на выведывание дел людских, на сознание дум чужих, на судьбу скрытую. Слова доскажу, замок повешу, ключ под камень сброшу…
Пошел расклад своим чередом. Гадала на Рязанцева, и с каждой новой выложенной картой настроение, совсем недавно такое радостное, портилось на глазах. Да что же это такое?! К мальчишке не подступиться! Выходило так, что только сегодня что-то можно переиначить в свою пользу.
Жанна бросила карты на стол, решая, как быть и что делать. Не заладился день. Почему молодая гадина не звонит?
Звонок телефона вырвал ее из раздумий. Схватила трубку.
– Да!
– Жанна Викторовна…
– Говори! – поторопила она.
Выслушав, бросилась одеваться. Нужно успеть до прихода Сергея попасть в квартиру Рязанцевых. Из дому выскочила как ошпаренная кошка. Сев за руль, сорвалась с места и только за пределами двора осознала, что на метро было бы быстрее: московские пробки в такой час не способствовали быстрой езде.
С чувством злости на весь белый свет Жанна покинула машину, на лифте поднялась на этаж, ключом открыла дверь и, как назло, тут же нарвалась на прислугу. Не успела личину Рязанцевой напялить, а потому действовала кардинально: скрутила старую бабу, повернув ее лицом от себя, не дав той и рта раскрыть.
Прошептала в ухо:
– Сергей где? Говори шепотом, иначе шею сверну!
В это самое время мокрый Сергей выбрался из душевой кабины. Вытершись полотенцем, обернул его вокруг бедер. На глаза попалась материна булавка со стильным паучком из бирюзы на шляпке, лежавшая на прозрачной подставке перед раковиной. На ум пришло воспоминание о прочитанной в библиотеке статье о ведьмах. Булавка значилась в тексте как один из способов защиты от воздействия ведьмы на человеческое сознание. Хмыкнув, он скорей в шутку, чем всерьез, заколол красочной фитюлькой край махрового полотенца, чтоб оно с бедер не спало, когда до своей комнаты пойдет.
Вышел из ванной комнаты.
Жанна времени зря не теряла, тем более времени этого у нее особо-то и не было. Перед любым воздействием на смертного его нужно «открыть», то есть приготовить к воздействию на сознание. Ну и как дотянуться до мальчишки, почти мужика?
Дождалась, когда он из ванной комнаты выйдет, прикрытый лишь полотенцем на бедрах, и войдет в зал. Служанку как щит выставила перед собой, подвергнув ее простому гипнозу. Шею женщины держала в замке захвата.
Заметила, что от такой картины Рязанцев опешил, в ступоре застыл, не зная, что делать. Но и она малость замешкалась, заметив на плече Сергея шрам. Удивилась. Такую отметину на теле человека могло оставить существо, имеющее мощную пасть с клыками.