В самый кульминационный момент древний навес над крыльцом не выдержал нагрузки от раскачки и со скрипом обрушился вниз, заставив обоих, а прежде всего напавшего вражину, сгруппироваться и ослабить хватку, а дальше и жертву непроизвольно выпустить.
Приземлился Рязанцев удачно. Не думая ни о чем, толком не видя ничего перед собой, он сорвался с места и побежал, падая, разбивая колени до крови. В затылок прилетело чем-то тупым и совсем не мягким. Темнота.
«Это конец?» Да! Чего бояться смерти, если смерть уже пришла, погладив Сережкины волосы своими костяшками.
– Ты, чай, не убил ли его, Коленька? Я ведь его из избы выманила, на тарелочке с голубой каемочкой тебе предоставила, а ты так неаккуратно…
– Не переживайте, Нинэль Остаповна! Я ить слегонца, считайте, что погладил. Оклемается.
– Смотри! А то ведь мессир…
– Живой он! Живой. Дышит.
Сидящий на корточках амбал пальцами-сардельками нащупал бьющуюся жилку на шее Сергея. Полные губы на его лице в призрачном свете луны расплылись в улыбке. Он с уверенностью отрапортовал пожилой женщине:
– Живо-ой! Вскорости в себя придет.
Та скривилась, подумав: «Ох уж мне эта лимита московская! Все самой просчитывать приходится!»
Беглеца, связанного по рукам и ногам, уложили на пол в большой комнате. Подручным своим Нинэль Остаповна расслабиться не дала.
– Давайте-ка идите оба машину вытаскивать.
– Может, с утра? – попытался оттянуть удовольствие ковыряться в раскатанной тракторами луже на лесной просеке оборотень.
– С утра отсюда выедем, а сейчас транспорт подгоняйте.
Ушли. До застрявшей машины расстояние немаленькое, километров семь. Вот же угораздило.
Почувствовав пристальный взгляд в спину, она обернулась.
– В себя пришел, голубь сизокрылый, – констатировала факт осмысления парнем своего незавидного положения.
Голова у Сергея болела неимоверно. Промямлил:
– Чего вам от меня нужно?
Старая карга неприятно зашлась смехом, отвлекшись от осмотра помещений, откликнулась:
– Денег нужно. Ха-ха! Много.
– Давайте позвоню отцу, он привезет.
– Не лги мне, щенок! Отсюда не позвонишь. Связь в этой дыре не проходит. Аномалия.
Она подошла вплотную, наклонилась над связанным Сережкой, прищурившимся оттого, что вплотную к его лицу поднесли свечу. Но он и сквозь прищур увидел многое.
Злые силы богаты на выдумку. Внешность ведьмы доподлинно и точно описать невозможно. Это только в сказках существует безобразная старуха с клюкой. В реальной жизни ведьма принимает облик прекрасной девицы или шикарной леди – в зависимости от объекта нападения. Она может прикинуться подружкой или благотворительницей, случайной прохожей или, вон, как с Рязанцевым дома произошло, ведьма под личиной матери показывалась. Этой прикидываться не нужно было, он сейчас и так в полной ее власти.
Что она там в нем узрела или почувствовала, он не понял, но, казалось бы, незлое и даже улыбчивое лицо женщины тут же стало гневным, грубым, за секунду от нее повеяло холодом.
– Ведун? – утвердительным тоном спросила она. – Вот уж даже не предполагала, что встретить сподоблюсь.
– О чем вы?
Она возмутилась:
– Ты из себя калику перехожего не строй! Это молодым мозги запудрить можешь, а меня твоя молодость в смущение не введет. Не-ет, но каков мессир, а? «Живым привезите, только живым!» Теперь понятно зачем. Ай, времени мало! Ну ничего. Сколько успею, столько силушки с тебя и скачаю. Ты лежи, не дергайся и не бойся, живым будешь, а бабушке молодости малость подаришь. А? Может, сам?
– Да пошла ты!
– Ну-ну-ну! Сейчас! Сейчас только свечи расставлю и фитильки подожгу, чтоб посветлей было.
Завозюкалась по комнате, похозяйничав в свою пользу. Помещение осветилось потрескивающим пламенем свечей, разогнавшим темноту по углам.
– Вот и готово!
Всей своей полновесной сотней килограммов старая ведьма уселась Сергею на грудь, в заключительный момент непонятного действа поставив пару свечей выше его изголовья. Зашептала непонятную парню словесную абракадабру, отдаленно напоминавшую рэп, при этом пальцами рук придерживая ему веки, чтоб глаз не сомкнул.
Появилось непреодолимое желание смотреть ей в глаза. Казалось, безумным взглядом она к Сергею в душу проникла. Дальше он уже не слышал слов, воспринимая происходящее лишь как далекий бубнеж, несущий негатив. Дрожь пробежала по всем клеткам организма, заставив содрогнуться даже мозг.