– Какое дело?
Она сменила оскал на улыбку доброй бабушки, хотя глаза по-прежнему оставались холодными.
– Как какое? Оборотня я за тебя упокою? Вон и ножик у тебя соответствующий, другим ведь ликантропа убить сложновато будет. Разве что голову от тела отделить, так ведь грязи много, травленой кровью всю одежду испачкаешь. Ты дедовым ножом его сердечко пробей, он и подохнет.
Сергей буркнул, глядя на парализованного прихотью старухи волчару, чумными глазами уставившегося на бабку:
– Не могу я безвольного убить!
Бабка вздохнула, посетовала:
– Э-хэ-хэ! Думала, стержень в твоем характере закаленный, ан нет, такой же хлипкий, как и двойник. Куда мир катится? А вот прадед твой большим специалистом был по укрощению оборотней. Зря! Если я волку свободу верну, так ведь сожрет тебя, чего доброго?
– Тогда мы на равных будем.
– Н-да! Совесть, значит? Ладно, нож сюда дай!
Подойдя к оборотню, бабка без особых сложностей с короткого замаха вонзила клинок тому в сердце. Разогнувшись, чуть севшим голосом проскрипела:
– Должок за тобой, Сереженька. Придет время, спрошу, ответной услуги потребую.
Рязанцев кивнул. Спросил:
– Кто такой Бердышев?
Она махнула рукой, жестом отвергая заданный вопрос:
– Не бери в голову. – И тут же, будто спохватившись, произнесла с суровостью в голосе: – Чего стоишь?
– А что?
– Пока изба не сгорела, хватай и того, что у колодца, и этого – и в огонь их. Огонь все очистит.
«Ага! Все спишет!» Но старушка права. Согласился:
– Это я мигом!
Метнулся к колодезному срубу, подхватил покойника под мышки, поволочил за собой.
«Ну, этот-то легкий!»
Особой гадливости не испытывая, ощущая жар на лице и руках, перевалил тело в гигантский костер. Следом точно так же, только с некоторыми потугами, поступил и с трупом оборотня.
– Вот и молодец! – похвалила старуха. – А теперь усаживайся в машину и уезжай. Охоту на тебя не скоро прекратят, ну да и мы сами с усами. Кой-чего могём! В память о дружбе с твоим прародителем по первой поре хвост обрублю, а уж дальше сам. И про должок не забывай.
– Не забуду. Спасибо вам.
Утренняя заря положила конец беспокойной, безумной ночи. Поднялась до самых побледневших звезд и упала куда-то в туманную лощину последняя волна редких петушиных песен, и после отъезда внедорожника потревоженная деревня снова увязла в глухой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием догоравшего костра.
Из-за того, что водителем Сергей был никаким и об управлении автомобилем с автоматической коробкой передач знал лишь в теории, от деревни до нормальной дороги он добирался мучительно долго. Повезло еще, что автоматической: на механике он бы вообще далеко не уехал.
Езда по полям вымотала его капитально, на шоссейку выехал уже к десяти часам утра. Километра не проехал, когда остановился подобрать голосующего мужчину, смирно стоявшего у обочины. Почему остановился, сам не понял.
Высокий худой мужик в армейском офицерском плаще не по погоде, неопределенного возраста (ему можно отмерить и тридцать, и сорок, и все пятьдесят лет от роду), открыв переднюю дверь, поздоровался оригинально:
– Слава Создателям!
– Здравствуйте. Вас подвезти куда?
Сухощавое, местами побитое оспинами, будто присыпанное серой сажей лицо с темной радужкой глаз доверия не внушало. Взгляд этих глаз не выражал ни капли дружелюбия. Над невысоким лбом буйствовали волнистые пряди густых черных волос. Рот с узкими губами, сложенными в презрительную усмешку (как будто бы весь мир, а на данный момент водитель внедорожника, был в чем-то до смешного неправ перед ним), выплюнул фразу:
– Долго же тебя ждать! Марья Владимировна сообщила, что ты на этом месте раньше будешь.
– Вы, наверное, ошиблись…
– Я ошибаюсь очень редко, уважаемый Сергей Алексеевич Рязанцев, и поручения своего начальника в департаменте, в котором имею честь состоять, исполняю ответственно, без нареканий. Вас, мой друг, велено на некоторое время в физическом плане прикрыть от структур, балансирующих на пограничном секторе. И будьте уверены, я это сделаю.
Нич-чего не понял! Галиматью какую-то нечаянный пассажир несет, но уверенно. Может, действительно, от чего-то там прикроет? Х-ха! Департамент странный. Да! Бабка…
Между тем человек сделал шаг вперед, затем попятился, обернулся и, подхватив с земли небольшой, аккуратно сложенный рюкзак, через переднюю дверь забросил его на заднее сиденье машины, после чего без всякого колебания сел в нее.