— И что об этом думала Наоми?
— Она одобряла такое решение. А когда Том предложил мне выйти за него замуж, Наоми пришла в восторг. Ведь это значило, что для меня началась бы совершенно новая жизнь.
Кейси не следовало задавать следующий вопрос, но он не смог удержаться:
— Вы любили Тома?
— Да, я его любила, — с грустной и задумчивой улыбкой ответила Белл. — И он любил меня. Мы были счастливы. Когда родился Томми, наша жизнь сделалась полной, несмотря на то что мы были отринуты отцом Тома. Безвременная смерть Тома опустошила мою душу. Потом, когда отец Тома дал понять, что отберет у меня ребенка, я бежала из города. Я знала, какие гнусности он распускал обо мне, и поняла, что закон не на моей стороне.
Не имело значения, что теперь думал Уокер об этой истории, — он не имел права пойти на поводу у собственных эмоций. Марк рассчитывал на него, и Кейси не мог вернуть Макалистеру взятые у него деньги, если бы отказался отдела. Он резким движением поднялся и подошел к окну. Потом, не в силах взглянуть на Белл, произнес:
— Быть может, для Томми было бы лучше, если бы он стал жить у деда. Сомневаюсь, что старик желает мальчику зла. Подумайте о тех преимуществах, какие он мог бы предоставить внуку.
Уокер услышал сдавленный вскрик Белл, и на щеках у него проступила краска стыда. Ему было отвратительно обманывать женщину, к которой он испытывал жалость и симпатию, но дело оставалось делом. Поскольку Макалистер не представлял собой угрозы для Томми, можно было предложить компромисс.
Белл соскочила с постели, подбежала к Уокеру и принялась молотить кулаками по его спине до тех пор, пока он не повернулся к ней лицом.
— Вы хотите, чтобы я отдала Томми его деду? После всего, через что я прошла, скрываясь от него? Я даже изменила имя, чтобы сбить его со следа. Я умру еще до того, как отдам сына, а Томми будет несчастлив без меня. Я не могу дать мальчику той роскоши, какую дал бы ему Макалистер, но у Томми есть все, что ему необходимо.
— Да я всего лишь хотел предложить вам выработать компромисс. Вы могли бы жить у Макалистера вместе с Томми.
— Этот человек хочет отделаться от меня. Он считает, что я плохо воспитываю Томми. Он убедил всех, что я неподходящая мать. Вы не разобрались в создавшемся положении, если полагаете, что старик пойдет на компромисс.
Уокер готов был с ней согласиться. За время коротких встреч со своим клиентом он пришел к заключению, что Макалистер — человек жестокий и неспособный прощать. Он винил невестку в смерти сына и был готов на все, чтобы наказать Белл и отобрать у нее ребенка. Между тем Белл оказалась виновата лишь в том, что полюбила человека, отец которого хотел контролировать жизнь сына.
Высказав все, что намеревалась сообщить, Белл повернулась и, прихрамывая сильнее прежнего, направилась к двери. Кейси мгновенно догнал ее, и Белл снова очутилась в его объятиях. Он вновь усадил ее на край кровати, потом поднял ее правую ногу и пристроил у себя на колене.
— Вы слишком долго пробыли на ногах сегодня, — сказал он, задирая подол ее юбки.
Белл протестующе вскрикнула и попыталась одернуть юбку.
— Что вы делаете?
— Хочу взглянуть на вашу ногу. Часто у вас бывают такие отеки?
Услышав это, Белл начала сопротивляться всерьез, но Кейси быстро усмирил ее, крепко удерживая припухшую лодыжку.
— Я не понимаю, зачем вам это надо, — жалобно произнесла она. — Отпустите меня.
Кейси не внял ее просьбе и продолжил:
— Вы отлично понимаете, о чем я говорю. Я спросил, часто ли у вас бывают такие отеки. — Белл открыла было рот, но он не дал ей возможности ответить. — Вам нельзя так много работать. Вы слишком переутомляете вашу покалеченную ногу. — Он откинул юбку до колена и наконец разглядел неестественно вывернутую лодыжку.
Белл побледнела, а у Кейси захватило дух, когда он увидел, что нога выше лодыжки не пострадала и что форма ее совершенна. Он поднял голову и уставился на Белл.
— Если вы уже насмотрелись, мистер Уокер, пожалуйста, одерните юбку. Я не нуждаюсь в вашей жалости.
Он с готовностью сделал это, не желая смущать ее дольше.
— Увидеть мое увечье вас побуждало болезненное любопытство?
— Оно не так уж велико и заметно, и нога у вас очень красивая.
— Вы считаете, будто я не знаю, как выгляжу? — хрипловато рассмеявшись, сказала Белл.
— Вы недооцениваете вашу привлекательность. Вы ведь говорили, что мужчины в доме у Наоми хотели вас заполучить, верно? А как насчет Динкса и его приятелей? Ваша хромота их ничуть не беспокоила.
— Это потому, что они не видели того, что увидели вы. Мое увечье отпугнуло бы их. Для Тома мое увечье ничего не значило, он любил меня, ценил мою душу и сердце.