— Вы собираетесь из него стрелять?
— Только если в этом будет необходимость, — улыбнувшись малышу, ответил Уокер.
— Ван Ю уже совсем поправился. Мама говорит, что вы скоро уедете. Это правда?
— Да, довольно скоро. Тебе и Ван Ю придется заботиться о твоей маме.
— Вы думаете, что противный старый Макалистер перестал меня искать?
— Он твой дедушка, Томми.
— Он хочет отобрать меня у мамы. Я его не люблю.
— Ты его когда-нибудь видел?
— Нет, и совсем не хочу его видеть.
— Он может дать тебе все, что только пожелает мальчик твоего возраста.
С упрямым выражением Томми вздернул маленький острый подбородок, и Кейси не удержался от улыбки.
— У меня и так есть все, чего я хочу, — сказал мальчик. — Если Макалистер заберет меня, маме будет очень плохо. Ей и сейчас плохо. Я слышал, как она плачет ночью, думая, что я сплю.
Рука Кейси замерла, крепко сжав тряпку, которой он протирал оружие.
— Твоя мама плачет?
— Все время, — грустно проговорил мальчик. — Она никогда не плакала, когда был жив папа.
Кейси отложил револьвер в сторону.
— Ты помнишь своего папу?
Томми кивнул:
— Папа всегда со мной играл и сажал меня радом с собой на коня. Мама тогда не была грустной, она часто смеялась. Я хочу снова видеть, как она смеется, но она не может, потому что Макалистер гонится за нами.
— Держу пари, если ты очень постараешься, то сможешь сделать так, что твоя мама снова будет смеяться.
— Правда? — обрадовался Томми. — Маме хорошо, когда вы здесь, Кейси. Вам обязательно нужно уезжать? Вы нас не любите? Я вас люблю, и мама тоже. Вы не хотите стать моим папой?
Чувство раскаяния и жалости охватило Кейси с невероятной остротой, когда он услышал эти слова ребенка. Он не заслуживает такого доверия и не может ответить Томми на его вопрос так, как ему бы хотелось. А ведь он любит мальчика, а еще сильнее любит его мать. В эту минуту он живо вообразил себе реакцию Белл на его сообщение о том, что он, Кейси Уокер, детектив из агентства Пинкертона. Но Томми вовсе не был обескуражен его молчанием. Он просто повторил вопрос:
— Вы не хотите стать моим папой, Кейси?
Тут в дверь постучалась Белл, избавив Уокера от необходимости отвечать. Мгновением позже она уже была в комнате.
— Вот ты где, Томми! Я так и думала. Не мешал бы ты мистеру Уокеру.
— Он не мешает мне, Белл. Томми очень разумный мальчик. Вы прекрасно его воспитали. Я как раз хочу… — Он не закончил фразу, остановленный вспыхнувшей мыслью о собственных делах и обязанностях. О чем он думает, черти бы его взяли! Он не может остаться с Белл. Марк ему брат, родная кровь и плоть, и это главное. — Пора домой, Томми. Ван Ю тебя ждет.
— Мне идти, мама?
— Время спать, сынок. Я приду, как только управлюсь с делами. Мне надо поставить тесто.
Томми неохотно удалился, но Белл задержалась.
— Надеюсь, Томми не болтал тут больше, чем следует. Дети бывают очень разговорчивыми. И любопытными.
— Томми — истинное сокровище. Я понимаю, почему вы не хотите расставаться с ним.
— Вы знаете, мне показалось, особенно после того, как вы посоветовали мне отправить Томми к свекру… Словом, я опасалась… но нет, оставим это. Глупо было с моей стороны думать, что вы работаете на Макалистера.
У Кейси перехватило дыхание, но он призвал на помощь всю свою волю и, похлопав по кровати возле себя, предложил:
— Присядьте, Белл. Мне нужно вам кое-что рассказать.
Несколько долгих секунд Белл обдумывала это предложение, потом все же подошла, прихрамывая, как показалось Кейси, чуть сильнее обычного, и присела на краешек постели, выпрямив спину. Должно быть, она сегодня много часов провела на ногах и теперь расплачивается за это болью.
— Нога болит? — спросил он.
— Я привыкла, — пожала плечами Белл. — Не стоит меня жалеть. Я знаю, что такая хромота женщины вызывает у большинства мужчин неприятное чувство, чтобы не сказать больше.
— Проклятие, Белл, да я об этом просто не думаю.
Белл затаила дыхание, моля небеса о том, чтобы он не думал о том же, о чем и она. Белл взглянула на губы Уокера, и ей захотелось, чтобы он поцеловал ее, как уже целовал раньше. Господи, да что это с ней, в конце концов?!
— О чем же вы думаете, Кейси?
— О том, какая вы храбрая, решительная и красивая. Волосы у вас темные, словно мех соболя. Такие мягкие и блестящие. Я хотел бы запустить в них руки и перебирать пальцами шелковистые пряди. Мне не нравится, что вы так устаете от работы.