Поцелуи его становились все более страстными. Он целовал ее груди, а рука его — это Белл даже не сразу осознала — пробралась через разрез в панталонах между ее ног.
— Белл, ты такая горячая. Ты сводишь меня с ума. Еще минута, и у тебя не останется выбора. Если ты хочешь уйти, сделай это прямо сейчас.
Белл ухватила его за рубашку.
Улыбка Кейси была такой, что у нее почти остановилось сердце.
— Значит ли это, что ты не собираешься оттолкнуть меня?
— Боюсь, что это было бы несколько поздно, тебе не кажется?
— Кажется.
С непостижимой быстротой Кейси сдернул с себя рубашку и брюки и отшвырнул в сторону.
— Не могу обещать тебе ничего, кроме наслаждения, Белл, — сказал он, предоставляя таким образом Белл последнюю возможность к отступлению.
— Я и не прошу никаких обещаний. Смысл моей жизни в Томми. И больше мне ничего не надо.
Только это и хотел услышать Кейси. Он накрыл ее тело своим и, целуя жадно и быстро, прошептал ей на ухо:
— Хочу подарить тебе наслаждения, которых ты не знала.
— У меня не было мужчин после смерти Тома, как не было и до него, — вздохнув, призналась Белл. — Я в этом смысле неопытна.
Ее слова обрадовали Кейси — быть может, потому, что он почувствовал себя увереннее в стремлении доставить неизведанную радость женщине, которой он так хотел обладать.
Когда Кейси обрел способность дышать более или менее нормально, он, все еще вздрагивая после испытанного экстаза, освободил Белл от тяжести своего тела и обнял ее, прижав к себе.
— Прости, если я причинил тебе боль. Не знаю, что со мной произошло. Обычно я веду себя более сдержанно.
Белл смотрела на него с недоверием и почти со страхом. Как мог мужчина, которого она едва знала, возбудить в ней такие чувства? Она беззаветно отдалась ему телом и душой, одержимая той же страстью, что и он. Она любила Тома, ей нравилось заниматься с ним любовью, но ни разу она не испытала ничего похожего на постигшее ее сегодня безумие, лишенное всякого удержу, всякой стыдливости. Она готова была счесть себя… безнравственной.
— С тобой все в порядке? — спросил он, озабоченный странным выражением ее лица.
— Более чем, — ответила она со слабой улыбкой. — Ты подарил мне чудо. Это было нечто необыкновенное.
Кейси рассмеялся от всей души:
— Истинное чудо досталось мне, радость моя.
Потом они лежали в молчании, отдыхая и набираясь сил.
Кейси понимал, что должен рассказать Белл о причинах своего пребывания в Плейсервилле, но не в силах был сделать это сейчас, сразу после того, как они пережили взаимное наслаждение. Скоро он ей откроется, очень скоро, пообещал он себе. Он надеялся, что Белл сможет простить его. Особенно после того, как он порвал отношения с Макалистером, чтобы не предать ее и Томми. Но как бы это ему ни хотелось, он не смел рассчитывать на долговременные отношения с Белл. Кейси не знал, сколько времени понадобится на то, чтобы избавить Марка от обвинения в преднамеренном убийстве, но готов был посвятить всю оставшуюся жизнь тому, чтобы освободить брата из тюрьмы. Белл и Томми заслуживают такого мужчины, который способен посвятить им все свое внимание.
Белл глубоко вздохнула, поуютнее устраиваясь рядом с Кейси, и прижалась к нему. Она не ожидала от Кейси никаких обязательств — и не получила их. Но за любовной близостью обычно следуют слова любви и ласки, а их не было, и она остро ощущала их отсутствие. Она вздохнула еще раз, и Кейси повернул ее лицом к себе.
— Ты не жалеешь?
Белл ответила, ни секунды не раздумывая:
— Нет, а ты?
— Я жалею лишь о том, что мы так долго ждали.
— Мы недостаточно хорошо узнали друг друга за это время. Ты должен, мне кажется, посчитать меня женщиной не слишком нравственной. Я никогда не вела себя так необузданно и безрассудно. Тома я заставила ждать, пока мы не поженились.
— Я считаю, что ты женщина горячая и страстная и что тебе нужен мужчина, который заботился бы о тебе. — Он сделал паузу, вынуждая себя произнести то, чего на самом деле не думал: — К сожалению, я не такой мужчина. Есть вещи, которых ты обо мне не знаешь. Я достаточно долго о них умалчивал, но тебе следует знать…
Белл прижала палец к его губам.
— Не надо, я не хочу слушать. Не стоит портить то, что у нас было. Скажешь завтра, когда я уже освоюсь с мыслью о близости с тобой. — Она попробовала приподняться. — Мне и правда пора уходить.
Кейси прижал ее к себе со всей силой.
— Не сейчас. Я снова хочу тебя.
…Они вновь испытали волнующий экстаз взаимного обладания. Внешний мир перестал существовать для любовников в маленькой комнатушке. Оба столкнулись с чем-то поистине драгоценным, потрясающим, изумительным, не позволяющим даже думать о том, что может угрожать их новообретенной страсти.