— Давай-ка двинем в гостиницу, — предложил Кейси, вручая Марку поводья свободной лошади, которую нанял в городе. — Надо обсудить наши планы.
Короткая поездка в город прошла почти в полном молчании: Марк наслаждался картинами и звуками природы и свободы. Он глубоко вдыхал чистый воздух, громко восторгался голубизной неба и величием гор. Кейси неприметно улыбался: он никогда прежде не слышал от брата поэтических восхвалений чего бы то ни было — разве что по адресу красивой женщины.
В номере гостиницы Кейси принялся расхаживать из угла в угол.
— Тебя что-то беспокоит, Кейси? — спросил Марк. — Ты даже не упомянул о деле, которое расследовал в Сан-Франциско. Оно завершено?
— Отнюдь нет. — Кейси остановился перед братом. — Я должен вернуться. Чем скорее, тем лучше, и я хочу, чтобы ты поехал со мной.
Марк улыбнулся, и при этом у него на подбородке обозначилась ямочка, точь-в-точь такая, как у Кейси.
— Зачем? Я пообещал себе больше не ввязываться ни в какие истории. Я получил хороший урок, братец.
— Марк, здесь у тебя ничего не осталось. Мы продали дом, оставленный нам с тобой отцом по завещанию, чтобы заплатить твоим адвокатам. У тебя нет ни работы, ни денег, о которых стоило бы говорить.
— У меня сохранилась пара сотен долларов. Место в газете я потерял, но найдется что-нибудь другое. Зачем тебе надо во Фриско?
— Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что тебе стоит поехать со мной. Вот прочти. — Кейси достал из кармана и протянул брату смятый листок телеграммы.
Марк читал текст с возрастающим любопытством.
— Кто, черт побери, эта Наоми?
— Владелица популярного борделя.
— А Белл? — спросил Марк с кривой усмешкой. — Только не говори мне, что это одна из лошадок в конюшне Наоми. Что-то я не помню, чтобы ты путался со шлюхами. Или это часть того дела, которым ты занимался?
— В известной мере. Я получил крупную сумму от одного богатого виноторговца, который хотел, чтобы я отыскал его внука. Белл — мать этого мальчика. После смерти своего мужа она скрылась вместе с ребенком.
— Ты нашел их, как я понимаю. На моей памяти ты всегда находил любого мужчину… или женщину. Ну и что дальше? Ты явно рассказал мне не все, а лишь малую часть.
— Макалистер, мой клиент, охарактеризовал Белл как шлюху, которая при помощи своих уловок женила на себе его сына. Заявил, будто она бессердечная, хладнокровная охотница за деньгами. Отыскать ее не составило особого труда. Она оказалась совсем не такой, какой изображал ее Макалистср.
— Это интересно. Продолжай.
Кейси не скрыл от брата ничего, включая и то, что маленький Томми был похищен именно тогда, когда он и Белл занимались любовью у него в комнате. Рассказал, как люди Макалистера выследили его, когда он возвращался в Плейсервилл, и об оставленном на подушке Томми письме, изобличающем Кейси как наемника старого хитреца.
— Я виновен в том, что проявил неуместную беспечность. Мне следовало замести следы, но я недооценил Макалистера и поступил глупо.
— Если Белл такая любящая мать, как ты утверждаешь, то для нее, очевидно, непереносима разлука с сыном.
— Ты даже не можешь вообразить, до какой степени. Мы оба, Белл и я, пытались договориться с Макалистером о компромиссе, но он добился единоличной опеки над внуком и отказал Белл в праве видеться с сыном. Перед отъездом я просил Белл не делать глупостей и предоставить мне найти выход из положения. Однако она мне не доверяет. Считает, что я ее предал. Она ненавидит меня, и это мучительно.
Марк внимательно посмотрел на брата и по выражению его лица понял, насколько Кейси страдает от неприязни Белл и от того, что сам в этом повинен. Личное отношение к расследуемому делу было старшему Уокеру несвойственно, Марк это знал.
— Если Белл возненавидела тебя, то непонятно, почему она согласилась на близость с тобой? — спросил Марк.
— Я для нее был слишком опытным партнером и соблазнил ее оба раза, когда мы были близки… А теперь вот эта телеграмма. — Кейси кивнул на листок. — Я уеду с первым же дилижансом и хочу, чтобы ты последовал за мной.
— Тебе дорога эта женщина, верно, Кейси? Это гораздо серьезнее, чем просто желание ей помочь.