— Сколько же это еще будет продолжаться? — спросил он, глядя, как Белл полощет рот и вытирает лицо мокрым полотенцем.
— Думаю, что скоро пройдет. Лекарство, которое оставил доктор, отлично помогает.
Кейси подождал, не заговорит ли она о ребенке, и, не дождавшись, сказал:
— Полежи сегодня весь день в постели. Ван Ю будет приносить тебе еду, а за Томми присмотрит Грета.
— Я не могу.
— Не можешь? — спросил он недоверчиво.
— Мне надо кое-что сделать.
— Не могу ли я сделать это вместо тебя?
Белл долго молчала, обдумывая, сказать ли Кейси о своем плане найти настоящего убийцу Макалистера.
— Ты сумел бы в этом помочь, если бы отвлекся от женщин, которые ждут твоего внимания.
— Белл, — голос Кейси был негромким, но твердым, как сталь, — выброси это из головы раз и навсегда. Я тебя не покину, и у меня нет другой женщины… Пока нет, — добавил он с некоторым намеком. — И я уж точно не смогу помочь, если не буду знать, в чем дело.
Белл осторожно села и, убедившись, что может справиться с приступом тошноты, которая еще не совсем улеглась, набралась смелости заговорить:
— Я вчера навестила Гарри Хопкинса.
Из всего, что Белл могла ему сообщить, Кейси менее всего ожидал этого.
— Белл, ты сошла с ума! Этот человек — убийца.
Вспышка гнева Кейси ничуть не обескуражила Белл.
— Он не убивал Макалистера, Кейси. Он сам сказал мне об этом.
— Я бы тоже отрицал такое, если бы мне грозила виселица.
— Я ему верю. Ты детектив. Найди настоящего преступника, пока не поздно.
— Я уже нашел кого следовало. Зачем Хопкинсу было признаваться, если он не виноват?
— Он это сделал ради моего спасения. Он добрый человек.
— Чужой человек. Тебя он едва знает, с какой стати ему предлагать свою жизнь в обмен на твою?
— Он сказал, что все равно умирает и что не верит, будто я убила своего свекра. Он узнал, что у меня есть сын, которому будет плохо, если его мать посадят в тюрьму.
— Ты слишком доверчива и добра, дорогая. Он тебя одурачил.
— Значит, ты не станешь помогать?
— Стал бы, если бы не считал пустой тратой времени.
— Ладно. В таком случае я займусь всем сама.
Кейси вздрогнул от этих слов, вспомнив о положении, в котором находится Белл.
— И чем в точности ты намерена заняться?
— Поисками убийцы, разумеется.
— Значит, мне не о чем беспокоиться, поскольку убийца уже за решеткой. — Он с грустью посмотрел на жену. — Не нужно ли нам обсудить еще кое-что?
«Скажи мне, Белл, скажи прямо сейчас!» — мысленно взмолился он.
— Собираешься ли ты провести сегодняшнюю ночь у меня в постели? И следующую ночь? И другие?
— Почему ты так упрямишься по этому поводу?
— По какому? Спать ли нам вместе?
«Нет, по поводу ребенка!» — хотел бы крикнуть Кейси, но сказал другое:
— Я буду спать вместе с тобой и любить тебя, когда мне только захочется. Ты самая несносная женщина из всех, каких я знал.
— А как насчет тех женщин, о которых ты упоминал? О тех, которые удовлетворят тебя больше, чем я? И о той, чьими духами от тебя пахнет?
— До этого ты меня пока не довела, — произнес Кейси с явной угрозой.
Белл поверила ему. Быть может, потому, что ей очень хотелось поверить. Правда, он ничего убедительного не сказал о запахе духов, но она предпочла забыть об этом.
— Может, ты все-таки послушаешься меня и перестанешь ходить в тюрьму? — спросил Кейси, пропуская между пальцами блестящую прядь ее волос. Они были такие шелковистые, и ему так нравился их темный цвет. Он поднес прядь к губам и поцеловал, а потом заложил ее Белл за ухо.
Белл смотрела на мужа, в который раз дивясь силе его власти над ее чувствами. Его поцелуи лишают ее разума, и надо быть очень осторожной, чтобы не проговориться о ребенке. Она была еще не готова открыть ему правду.
— Я собираюсь поступить так, как считаю правильным, — возразила она. — Готова держать пари, что настоящий убийца все еще в городе. Скажи, у тебя много работы нынче утром?
— Для меня самое главное ублажать свою жену. Важнее этого у меня ничего нет.
— А почему ты считаешь, что наш брак настоящий?
— Что могло бы убедить тебя в этом?
«Любовь», — хотела сказать Белл, но произнесла совсем иные слова:
— Если ты не знаешь, то я не намерена тебе подсказывать.
— Могу я показать тебе?
Не дожидаясь ответа, Кейси обнял Белл, уложил на кровать и накрыл ее тело своим, не прижимаясь, чтобы не повредить ни ей самой, ни зачатому от него младенцу. Наклонив голову, он прильнул к Белл в долгом и крепком поцелуе, чувствуя, какими мягкими и податливыми стали ее приоткрывшиеся губы. Быть может, она и не любит его, но ее тело признает тело Кейси, в страстном порыве отдаваясь ему.