Рэй следовал за ним, с легким любопытством осматривая окружение. Через каждые полсотни шагов стояли у стен коридора кролики-гвардейцы в своей странной броне, состоящей из множества пластин. Такая броня явно была легче стандартных имперских и не стесняла движений, но, должно быть, была и хуже по защитным характеристикам. Впрочем, те наверняка восполняли этот недостаток повышенной ловкостью. У каждого офицера присутствовал посох, висевший в сложенном состоянии на поясе. Даже сама обстановка подчеркнуто аскетичная, где единственным украшением служили развешанные по стенам штандарты и оружие, указывала на милитаризованность общества и нелюбовь к излишней роскоши.
— Что означают эти флаги? — спросил Рэй у своего провожатого, проходя мимо очередного полотнища.
— Это родовые прапоры знатных семейств ныне ушедших в историю. — Видя недоумение, которое позволил выразить на своем лице герцог, он пояснил, — четыре столетья назад наша планета была разделена на множество феодов, которые вели меж собой непрерывные войны. Именно поэтому мы запоздали с экспансией и оказались в столь невыгодном положении. Конец раздробленности положила семья нашей королевы, за полстолетья, чудом избежав испепеления и без того пострадавшей планеты в огне оружия массового поражения, они, где политикой, а где и клинками положили конец распрям и смогли вывести наш народ в космос. И за это мы им благодарны. А вот это, — указал кролик на очередную стену залы, — знамена воинских соединений покрывших себя славой в бою. Каждое из них пропитано кровью пролившейся за отечество. Тут и оружие величайших героев — о каждом из них можно рассказывать часами. По большим праздникам сюда допускаются посетители, чтобы благодарный народ мог поклониться памяти своих героев.
— Ясненько, — впечатлен герцог не был. Единственное, слегка удивился тому, что при такой воинственности кролики выжили и не помножили себя на ноль.
— Знаете, Ваша Светлость, моя госпожа обрадовалась этому союзу, — разоткровенничался секретарь, — я так понимаю, в основном потому, что она понимает всю невыгодность нашего нынешнего положения, выйти из которого можно только победоносной войной. Но простых противников поблизости нет, а народ слишком устал. Нам хочется зеленых миров, где от света звезды не нужно скрываться, ласковых морей, а не пересоленных грязных луж. Чистой воды в достатке, а не по талонам…. Ну и еще, я так понимаю, она считает, что с Вами сможет покрыть себя неувядаемой славой, завидуя известности отцов, дабы и ее посох занял достойное место на этой стене.
— Да, — задумчиво кивнул Огами, — я дам вам то, чего желаете. Но взамен придется повоевать за меня.
— Уж что-что, а воевать мы умеем, — довольно склонил голову провожатый, радуясь, что не обманулся в ожиданиях, — Вам нужно только отдать приказ, а мы уж его выполним.
— Ты слишком много болтаешь, — подметил Рэй, улыбнувшись хитрости королевы, намеревавшейся через слугу выведать у него планы. — Передай своей госпоже, что если она хочет что-то узнать, пусть спрашивает напрямую.
— Как скажите, Лорд Джаверлия, — состроил тот невозмутимую гримасу, всем видом отметая "необоснованные подозрения" капитана. — Мы пришли.
Остановившись перед огромной аркой, отмечающей границу очередного зала, секретарь склонился в глубоком поклоне. Мельком заметив, что двери кролики не очень любят, и, отметя эту мысль как несоответствующую моменту, Рэй шагнул навстречу холодно улыбающейся королеве.
— Ваша Светлость, — слегка склонила она голову, качнув ушами.
Осмотрев девушку, в облегающем серебристом платье с накинутой поверх белоснежной мантией, подобной той, что была на нем, с ниспадающими на плечи и спину серебристыми волосами, капитан приветливо улыбнулся.
— Йо, ушастик. Не заждалась?
— Нет, ты как раз вовремя, — скривилась девушка, точно съев лимон, — не мог бы ты не называть меня так.
— Как?
— Ушастик! — сверкнула та, гневным взором серебристых глаз.
— Не, — отрицательно мотнул тот головой, на мгновенье очарованный нечеловеческой красотой ее глаз. Даже тёмно-зелёная радужка первой принцессы, в минуты гнева приобретавшая оттенок штормового океана, не была настолько удивительна.
— Почему?!
— Мне нравятся твои ушки. Кстати, а этой сережки раньше не было, — обратил внимание Рэй, на поблескивающий в основании ее левого ушка металлический кругляшек.
— Оставь мои уши в покое! А сережка — это символ того, что я обручена. Когда церемония завершится, я проколю второе.