— Хм-м-м, больно будет? — с затаенной надеждой спросил капитан.
— Нет, — мгновенно обломала его та, — в этой точке нет нервных окончаний. Больше всего их в кончиках ушей и в…. Ой.
— Да ладно, я бы все равно узнал где эти важные зоны, — сверкнул клыками, в широкой улыбке герцог.
— Обломишься! — прошипела та в ответ.
— А как же первая брачная ночь, — состроив жалобную гримасу, протянул Рэй.
— У нас нет такого обычая! — отрезала Кьяри.
— Ну и не особо хотелось, — с легкостью перестал дурачиться капитан. — Веди уже, а то без нас начнется.
Королева на секунду представила такую брачную церемонию, начавшуюся без главных действующих лиц, и позволила уголкам своих идеально очерченных губ приподнять вверх. Резко развернувшись, одним слитным движением, так что мантия взметнулась в воздух, явив капитану вид на открытую вырезом платья спинку и, сделав шаг, резко затормозила.
— Ты чего делаешь? — с тонной подозрения в голосе, спросила она у Рэя, приподнимавшего подол ее плаща.
— Да так, интересуюсь, — разглядывая еще одну не замеченную им деталь ее тела, ответил он.
— И что же там интересного? — прибавила она яду в голос.
— Хвостик, — протянул тот руку, намереваясь потрогать торчавший над попкой пушистый шарик белого меха.
— Не трогай! — вскрикнула девушка, с места совершив прыжок, которому позавидовали бы иные кенгуру, и едва не оставив в его руках мантию.
— О-о-о! — торжествующе сверкая синими глазами, протянул тот.
— Что о? — одернула королева платье.
— Ничего, — подозрительно быстро ответил капитан.
— Раз ничего, тогда пойдем!
Вновь приобретя королевское величие и взяв под руку будущего мужа, Кьяри Усари неторопливо повела его к закатному сумраку, видневшемуся в гигантской арке, которой оканчивался этот зал.
Чем ближе был выход, тем больше капитан понимал, почему кролики предпочитают легкую одежду серебристых цветов. Было жарко. Было очень жарко, несмотря на то, что местное солнце уже закатилось за горизонт, оставив наблюдать за этим миром свою серебряную тень. Спутник так же поражал масштабами, закрывая своим, испещренным кратерами ликом чуть ли не седьмую часть небосвода. Возможно, причиной тому был и разогретый воздух, игравший роль линзы. Сделав еще один шаг, старательно придерживаясь ровной походки девушки, капитан едва не присвистнул от удивления. Открывшийся при выходе из арки вид поражал своей суровой помпезностью. По обеим сторонам дорожки длинной в пару километров, усыпанной какими-то желтоватыми цветами и упиравшейся в возвышавшуюся над местностью площадку с алтарем, ровными рядами стояли воины. Тысячи облаченных в доспехи мастеров посоха замерли в неподвижности, удерживая на весу свое оружие, образовав тем опасный коридор с потолком из острых лезвий. И лишь покрытые короткой шерсткой многих оттенков цвета уши подрагивали на легком ветру.
— Эта лишь малая часть силы, что я могу предложить тебе, — почти не шевеля губами, заметила королева.
— Остается вопрос, что ты за нее попросишь? — так же стараясь не портить торжественность момента, ответил капитан.
— Об этом позже.
Неторопливо шагая, словно прогуливаясь по людной улице, и ведомый под руку невестой, капитан вглядывался в лица этих существ. Смуглые лица и скрытые броней тела их застыли каменными изваяниями, но в глазах каждого словно бы читалась надежда на что-то. Скрытая, затаенная, но видимая долго и бурно живущему на этом свете Рэю. "Возможно до них даже не довели, каким способом их королева получила такого мужа. Или довели, но в сильно урезанном виде…, что-то типа: "герцог Джаверлия, сраженный красотой королевы кроликов, прилетел со всем своим флотом, чтобы продемонстрировать свою силу и сделать ей предложение. После чего, победил ее в романтическом поединке, в котором королева, заботясь о своем народе, поддалась и теперь… и так далее и тому подобное. Мастерство навешивания лапши на уши, будь они хоть трижды кроличьи, у политиков восходит к самому зарождению общества", — так думал капитан, слыша лишь легкий хруст цветов под ногами, шуршание подола мантии по этому своеобразному ковру да легкий шепот ветерка, резвящегося между застывших фигур.
Поднявшись по белокаменным ступеням к алтарю из чистого серебра, за которым стоял старый и седой усарианец облаченный серебристую же рясу с белыми вставками и покрытые седой шерстью уши которого были проколоты множеством колечек, они замерли. Позади раздался слитный грохот — воины, повернувшись к возвышению, резко опустили свое оружие оземь. Жрец же, находясь на фоне диска луны, начал неторопливую речь сильным и глубоким голосом: