– Ты что, не можешь притащить сюда сразу все шпаги?
– Так я ж тогда буду в одну сторону порожняком ходить, а так я всё при деле.
4
Часам к девяти вечера, в разгар нашего шашлычного ужина, вернулась Юрла Быстрокрылая.
– Что, туристы, отдохнули? Чуть на корм рыбам не пошли? Это я виновата. Если б вчера не выпила, не забыла бы про то, чем может закончиться трапеза с угрями. Всё, пьянству бой! Так сейчас у вас во всей стране говорят? Только ничего у вас и в этот раз не выйдет. Лучше всего вы умеете перекручивать любое хорошее дело в полную дурь. Не зря сами про себя говорите "заставь дурака Богу молиться, он весь лоб расшибёт".
– Это всё из-за Углова. Захотелось академику поумничать, а теперь вся страна отдувается, – мрачно изрёк Виктор.
– Говорила тебе: лучше молчи, лучше будет. Углов умница и руки у него золотые. Он из тех мужчин, что настоящие, для которых даже у меня душа открыта. А вот те, кто ваш пресловутый «указ» сочинил, утвердил и выполняет те, не только безмозглые, но ещё и без царя в голове. Этой весной элитные виноградники в Массандре под корень вырубили. Кое-что потом можно будет и восстановить, но некоторые сорта утрачены безвозвратно. «Чёрный доктор», например. Я однажды пробовала это вино. И теперь очень жалею, что больше его никогда и никто не попробует.
– Да, ты что!? А я об этом ничего и не знала.
– И никто не знает Мариночка! Они всё делают тишком, но под лозунгом гласности.
– Так это же преступление! Это всё равно, как ночью залезть в Эрмитаж и покрошить в мраморную пыль всего Родена.
– Хуже Марина, хуже. Роден отрубил от глыбы мрамора всё лишнее и оставил нам своё произведение, которым любуется много поколений. А за «Чёрным доктором» ухаживало, холило его много поколений людей, которые все в своём деле не менее талантливы, чем тот же Роден. Но главное, "борьба" идёт не там, где надо. Вред-то от вина, которым вас спаивали не в виноградном соке, а в тех химикатах, которыми огромные виноградные плантации заливали и с вертолётов и с самолётов и дождевальными установками. Давно прекратился ручной сбор винограда. А комбайн виноградник прочёсывает своими резиновыми пальцами сразу в ёмкость, которую перекачивает в автоцистерну. На винзаводе сусло из автоцистерны перекачивается в бродильные ёмкости. Туда ещё много чего попадает кроме виноградного сока. И всё это потом разливается по бутылкам для вашего употребления. Конечно, если вместо прополки виноградника использовали гербициды, то в вине полно диоксина, а он влияет на наследственность. Так что беда не в том, что много пили, а в том, что много пили гадости. Люди тысячелетиями пили вино и не болели, не умирали. Наоборот, те, кто пил воду, без разбора из какого источника, как правило, не выживали и наследников не оставляли, то есть вымерли. А вашу химическую промышленность никто не остановил, не закрыл. Они найдут, кому продавать свои «чудо препараты». Гербициды пойдут, например, на обработку подсолнечника. Они называют этот процесс, чтоб не пугать людей, дефолиацией. Правильнее звучало бы: дехомонизацией. С хлопчатником это уже опробовано. Чтоб комбайном убирать, надо чтоб всё поле засохло одновременно. Как раз перед сбором урожая и обработают. А дальше та же схема: бункер комбайна, самосвал, маслодавилка. И покупайте граждане диоксиновое растительное масло
– Ой, ты такие вещи рассказываешь, что становится страшно жить.
– А то!
5
Ужин подошёл к концу. Виктор отнёс все шпаги на место в нишу. Мне пришлось посветить ему. Юрлы по одной стали подходить прощаться и улетали в сторону следующего постоя. Последней улетела и Гамаюн. Мы остались втроём. На столе лежали миски и котелки, заполненные пропечёнными кусками угря.
– Никто не съест до утра наш завтрак? – подумала я вслух.
– На десять километров вокруг, и не только по тоннелям, ни одного живого организма, кроме раков. Юрлы потрудились на славу.
– А ты им даже спасибо не сказала.
– Ну, мне для этого не надо кричать на всю пещеру.
– Ах да, конечно.
– Ложимся спать? Пока тебе меня снова нести не пришлось.
– Завтра длинный переход, как я поняла. Может надо пораньше встать? У меня на часах будильник есть.